Я ещё курить хочу, просто пиздец, но с такой жарой я не потяну.
— Нет, Саня, тут неприлично жарко. Я за пивом и домой, — отвечаю я и пытаюсь спародировать «Наруто ран», но слишком поздно замечаю столб и врезаюсь в него головой.
Ай, бля-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-ядь!
— Ладно, я подвезу тебя.
Пропустим неинтересную часть, где ты чуть не подралась с молодой женщиной в алкогольном отделе из-за её не очень тактичных слов о том, что «даме нельзя пить пиво». Ещё бы немного и ей бы ближайшие пару недель пришлось есть и пить через трубочку. Но ты всё равно забыла её лицо, стоило тебе оплатить покупки и выйти обратно на улицу. Как хорошо, что от магазина, где тебя высадил Саня, не так далеко до твоего дома. Да что там говорить, это тот самый магазин, где ты впервые встретилась с Черешней и некоторыми «союзниками».
Поистине легендарное место. Центр вселенной.
С твоего позволения, я пропустил время до девяти вечера. На весь дом играет «Living Sacrifice — Flatline» и напрягает живущих рядом соседей. Ты снова лежишь у себя на кровати. В одной руке банка пива, а в другой телефон. Буквально с порога ты думала, как бы завести переписку с Черешней. Почти девять часов раздумий, ты собираешься с силами и открываешь мессенджер.
Елена Адлерова 21:18
Здравствуй. Сегодня из-за жары мир был особенно дерьмовым, правда? Как у тебя дела? Не хочешь завтра встретиться и обсудить наши книги?
И на это тебе понадобилось примерно девять часов? Я ожидал большего, Адлер… В любом случае, Черешня отвечает не сразу, в отличии от других. Быть может, стоит отвлечь себя чем-нибудь в ожидании ответа?
Есть идея. Устрою типичный «Елена момент»
Я люблю группу «Living Sacrifice». Для меня это лучший христианский металкор. Начинали как thrash-металисты, к слову. Не самый лучший материал, но стоило им перейти уже к металкору в альбоме «Inhabit», так ебашить они стали в разы лучше. Но всё же для первого ознакомления советую альбом «The Infinite Order». Там звук чище и неподготовленному человеку будет проще воспринимать их материал. Трек «The Training» для меня является фаворитом в этом альбоме. Рядом с ним ещё могу поставить трек «Organized Lie». Он более быстрый и прямо, скажу я вам, нихуёво ебашит. Что ещё я могу сказать?
Ничего. Выключи наконец-то беззвучку на телефоне. Тебе кто-то звонит.
Чёрт.
Я поздно замечаю звонящий телефон. Но всё равно успеваю поднять трубку:
— Смольный на проводе.
— …да… — раздаётся на том конце… провода?
Скажи «Пизда»! Ну скажи «Пизда»!
— Да? Пизда? — ловко парирую я.
Там кто-то ржёт в трубку. Незнакомый смех.
— Это я, дорогая.
Это смех Черешни. Немудрено, что ты её не узнала. Ты никогда не слышала её смех.
— Приветствую. Я… тебя слушаю?
Воу-воу-воу. У тебя коленки трясутся не меньше, чем вчера при встрече с Виктором. Что с тобой?
— Извини, я тут сегодня немного бухаю одна. Я сегодня была в Тамбове, выбирала новый мобильник. Пальцы вообще нерабочие, поэтому подумала, что лучше позвонить тебе, пупсик.
Пупсик?
Фу.
— Сочту за честь.
— Прочитала твоё сообщение с приглашением. Я согласна. Завтра в 18:00 у Дома Культуры. Ни минутой позже. Договорились?
— Да.
— Всё, а теперь я спать. Спокойной ночи, Адлер.
Я правильно понимаю, что теперь не я один называю тебя Адлером?
— Спокойной ночи.
Черешня кладёт трубку. Я кладу телефон под подушку и пялюсь в потолок.
Похоже, ты уже её сучка.
Это плохо?
Нет. Больше ничего важного не делаем сегодня?
Не-а, можешь скипать.
Хорошо.
Комментарий к 5. Это потому что группа «Черный обелиск» — г***о.
Не осуждайте Елену за взгляды, пожалуйста.
========== 6. Потому что living in Zherdevka f***ing sucks. ==========
Полночь в том самом жердевском полицейском участке началась не столь спокойно, как может показаться, и это несмотря на спавшую жару до восемнадцати градусов. Мимо участка проехала зелёная «семёрка» с сабвуферами, которые громыхали на всю Жердевку, но всем по большей части было всё равно. Какая-то апатия накрывает улицы и дома Жердевки по ночам. Суетятся только несовершеннолетние, которые любят гулять по ночам, наслаждаясь свежим ночным воздухом, этой самой апатией и невероятным количеством дешёвого и не всегда сертифицированного алкоголя.
Эта апатия не распространяется на тот самый кабинет Следователя Носкова. Если днём 30-го июня обстановка напоминала кино про полицию, то сейчас, уже первого июля, обстановка напоминает какую-то странную театральную постановку, которую для чего-то вырвали из контекста.
— Ох, ёб твою мать… блядь, — заливается искренним хохотом оперуполномоченный Кузнецов, не зная куда деть свои руки, либо ударяя ими себя по коленям, чтобы на подсознательном уровне заставить себя перестать смеяться, либо просто вырисовывая ими непонятные вещи.
Александр Носков лишь сдержанно улыбается, уперевшись спиной о дверь. Ему тоже хочется засмеяться, но он старается не поймать в рот «смешинку» Андрея, чтобы не испортить представление.
— Бля-я-я-я-я-я-а-а-а-адь, сука…— Кузнецов начинает задыхаться от собственного смеха, — Лера, ты это нахуй слыш… слышала?!