Оперуполномоченная Краснова тоже смеётся, но не так, как Андрей. Скорее просто поддерживает атмосферу широкой улыбкой, время от времени вставляя «Гы-гы-гы».
— Это просто пиздец, Сашка, где ты этого ёбаного Херлока Шолмса{?}[Херлок Шолмс - вымышленный персонаж со страниц книг Мориса Леблана, автора произведений об Арсене Люпене. Грубо говоря - это тот же Шерлок Холмс, но с изменённым именем, потому что Конан Дойл не давал Леблану разрешения использовать своего персонажа в его работах.] нашёл? — не унимается рыжий опер.
— Моя подруга и одногруппница, — издаёт смешок Александр.
— Ага, ещё и «ровесница», — раздавшийся смех Красновой можно сравнить с грозой, которая была двадцать девятого числа.
— Как эта пизда может быть Н-А-С-Т-О-Л-Ь-К-О тупой?! — в приступе истерики заорал Кузнецов, активно жестикулируя.
Следователь лишь довольно смеётся, сидя за столом и наблюдает за своими подопечными.
— Кубометраж её тупости ещё до конца не известен никому, да… сынок? — с иронией, Дмитрий обращается к Александру.
— Вы сказали «Сынок»? — удивилась Лера.
— Скажи ей, Саш, у меня это просто в голове не умещается, — просит Дмитрий.
Как по команде, Александр отлипает от двери, выходит в центр кабинета, широко улыбается, прячет руки за спину, выдерживает драматическую паузу… и говорит:
— Это чудо поверило в то, что наш начальник и я — отец и сын.
Оперуполномоченный Андрей Кузнецов подавился собственной слюной.
Оперуполномоченная Валерия Краснова охуела.
Начальник громко засмеялся.
— НЕ-БЛЯДЬ-ВЕРОЯТНО! — Андрей схватился за голову и начал кататься по полу.
— Как она могла на это купиться? — спросила Краснова.
— У неё после смерти гражданки Добрянцевой, крыша поехала, —Александр постучал пальцем себе по голове.
— Да ну?
— Вести она себя странно стала. Она пьёт каждый божий день, начиная с двадцать пятого июня. До этого, когда я только переехал сюда на задание и подружился с ней, она пила реже… гораздо реже.
— Ты ещё говорил, что она будто вообще забыла про эту девку дохлую, — сказал начальник.
— Да. Меня очень напрягает её не самая адекватная реакция на смерть, по её словам, лучшей подруги. У меня два варианта: либо она реально с ума сошла, либо… можно не исключать варианта, что она может быть нашим Жердочником.
— Эта ебанутая? Я в это могла поверить ещё с самого начала, но сейчас как-то уже не верится, — смеётся Лера.
— В любом случае, я слежу за ней и остальными. Думаю, мы на верном пути, и скоро его или её поймаем.
— И потом будет самое интересное, — Андрей прекратил смеяться. Его тон сменился на более загадочный.
—Но не забывайте про план «Б», друзья мои…- серьёзно говорит начальник.
В кабинете повисла тишина. Александр засунул руки в карманы, Краснова отвела взгляд. Лишь только Андрей подскочил:
— Я не понял. Чё за план “Б”?!
— Мы его недавно же обсуждали, Кузнецов. Ты не слушал что ли? — укоризненно спрашивает Краснова.
— М… нет, я думал над своим эффектным появлением, когда нас вызовут в очередной раз, — машет головой Андрей.
— Идиотина, — Лера закатывает глаза.
— Мы просто схватим их всех, в одном месте и устроим допрос, который они точно не переживут, — сказал Саня.
— А сейчас так нельзя сделать? — интересуется Андрей.
— Просто так взять и убить, как минимум, пятерых? Андрей, ты совсем идиот?..
***
Я люблю наш Дом Культуры…
Ну ёб твою мать…
…нет, это действительно прекрасное место, которое находится где-то в ста метрах от площади. В принципе, это можно считать квинтэссенцией детства в этом городе. Кружки, секции, что ещё? А хуй его знает, сюда ещё цирк постоянно приезжал. Ужасный цирк, нет-нет, это прям натуральный блядский цирк, но детям он нравился, да и сейчас нравится. Просто, скажем так, для большинства детей Жердевка окружена неким метафорическим барьером, за который они не могут уехать навсегда. Лишь немногие дети могут в свои 12 лет однажды заявить своему классу «Прощайте, друзья, я переезжаю учиться далеко-далеко». Такие дети внушают неоднозначные чувства. Какими бы они не были, ты всегда интересуешься, как же могла сложиться их дальнейшая жизнь, нравится ли им новая школа, есть ли у них там друзья? Но в 16-18 лет этот барьер исчезает, и из Жердевки исчезает целое поколение юношей и девушек. Прямо как мой брат. Вернётся ли он сюда? Думает ли он сейчас о родном городе? Не знаю. Но не стоит отменять того факта, что где-то в глубине его души, моей души, и в глубине души каждого жердевского ребёнка будет находиться хоть одно хорошее воспоминания, связанное с этим местом.
Ты стоишь прямо напротив жердевского дома культуры. Сильный холодный ветер, прямо как назло, поднимает пыль и ведёт её прямо на тебя, растрепая недавно вымытые волосы, снова превращая твою причёску в полный кавардак.
Сегодня как-то прохладно для июля…