Нет, Адлер. Это не «мейкс сенс», это сертифицированная БАЗА! Феминистки — это как отражённые в кривом зеркале нацисты. Либеральные феминистки, радикальные феминистки, интерсекциональные феминистки, сепаратистские феминистки, да даже феминистки-коммуняки, всех не сосчитать по пальцам. Все они тебе не нравятся. Они всего-лишь зажравшиеся девочки из крупных городов, которые считают, что им кто-то должен. Они хотят комфортной жизни, ничего не добиваясь, только занимаясь нытьём в интернете и подрывом государственной деятельности своими «крестовыми походами за свои привелегии». Идиотскую идеологию феминизма нужно вывести нахуй с земли самым ядрёным спиртом. Все феминистки должны отправиться в ебаную психушку… навсегда{?}[Ва-ва-ва-ва, ОСУЖДАЮ! Не база!].
Ну ты выдал…
«Ты»? Не забывай, что я — это ты, а ты — это я.
— Звучит всё равно не так «железно», Саня. У нас и доказательств нет, — говорю я, складывая руки в замок и подношу к губам, начиная ходить вперёд-назад по кабинету, -А кто второй подозреваемый?
— Александра Черешнева.
Я чувствую, как у меня ёкнуло в сердце.
— Ну нет уж! Она не может быть убийцей. Слишком просто будет, — заметалась я по кабинету, чуть не сбив следователя.
Речь идёт не о том, просто это или нет. Ты просто слишком прониклась к ней симпатией.
Я ставлю свою жизнь, что она не окажется убийцей в этой истории.
Вот допиздишься, и тебя реально в финале застрелят.
— Я не говорю, что она убийца. Тем более, я не называю убийцей Виктора. Ты слышала мои тейки по поводу Виктора. Я его только и подозреваю.
— Ну ладно, и какие «тейки» у тебя против Черешни? — раздражаюсь я.
Он видит твоё раздражение. Но я не думаю, что это как-то повлияет на его слова.
— На неё ничего нет. Это главный тейк. У меня такое ощущение, будто она ведёт анонимный образ жизни. Я больше чем уверен, что Александра Черешнева — не её настоящее имя. Она что-то скрывает, и это, наверное, связано с Жердочником.
— И всё? — возмущаюсь я.
— Мы с ними знакомы совсем недавно. Не расскажут же нам всё в первый день. Кстати, в твоих же интересах познакомиться поближе с Черешней. Вдруг, я окажусь неправ?
— Верно, — подхватывает Дядя Дима.
— А что насчёт Веры и Иры? — перехватываю я.
— Можно посчитать, что Жердочник — Ира из-за похоронного бюро её мужа. Типо, она убивает, а её муж хоронит за деньги. Но Жердочник предпочитает стрелять в голову, поэтому тела хоронят либо в закрытом гробу, либо кремируют…
В твоём разуме застревает картина, как когда-то милое лицо Анны Добрянцевой в одну секунду превращается в огромную дыру, не давая ни малейшего шанса выжить, потому что её мозг теперь напоминает скользкую кашу вперемешку с дробью. Как эту картину видят её родители. Как они пытаются объяснить маленькому «Уебарику», почему он не сможет увидеть свою старшую сестру.
— Кстати, Добрянцеву как раз кремировали, — приметил Дядя Дима, — Горела прям «Во!».
Ну, теперь мы знаем, что случилось с телом Ани.
Ну пиздец.
— Напоминаю про то, что сейчас убивают, судя по всему участников конкурса, и…
— Это подтверждает мою теорию, что убийца среди «союза» и делает это из-за конкуренции! — довольно улыбается Следователь.
— …и меня очень интересует двое «неофициальных» участников, о которых вчера говорила Черешня.
— У них какое-то разделение что ли? — спросил Дядя Дима.
— Да. Участники конкурса, судя по всему, сразу при желании попадают в «официальные». Поэтому мне даже интересно, почему двое других хоть и участвуют в конкурсе, но не в одном ряду с Черешней, Верой, Виктором и Ириной. Их тоже надо будет допросить.
— Тогда надо опросить кого-нибудь из «официальных» по поводу тех двоих…- бормочу я.
— У нас всё, — сказал Саня, -А у вас? Помимо гильзы, конечно.
— У нас ещё один труп от Жердочника. На этот раз Дарья Макарова, одна из участниц конкурса и так же состоит в союзе… состояла… была участницей.
— Да, я помню её в беседе. Она ругалась с Ириной по поводу жареной картошки… а почему её не было вчера, кстати? — задумывается Саня.
Верно! Про неё вчера не было ни слова, хотя она важная шишка, как и остальные.
— Дело начинает реально набирать серьёзный оборот, — Дядя Дима издаёт смешок.
В кабинете повисла тишина. Недолго, но после такого интенсивного разговора я прямо почувствовала, как тишина меня обволакивает. Это даже страшно.
— Ладно, на сегодня собрание окончено. Вы свободны. Саня, по поводу похоронного бюро тебя услышал. Лера и Андрей этим занимаются. Если что, то я свяжусь с тобой. Елена… не теряйте традиционную ориентацию, ладно?
— Как скажете, начальник, — улыбаюсь я и выхожу вместе с Саней из кабинета.
Тридцатое июня. Только наступил полдень, но ты начинаешь чувствовать, как летняя жара заживо плавит тебя. Лето в Жердевке славится своей жарой. Никто не в силах её пережить в адеквате. Ты не являешься исключением. Практически сразу ты почувствовала как пот начал стекать по твоему лбу практически ручьём.
Пизде-е-е-е-е-е-е-е-е-ц!
— Всё хорошо? — спрашивает у меня Саня.
Нет. Тебе нихуя не хорошо. Тебе срочно нужен кондиционер в доме и что-нибудь холодное. Лёд, вода, пиво, ну ты меня поняла.