- Меня папин воин учил, - небрежно ответила Раогай, отжимая потемневшие от воды огненно-рыжие пряди. - Он соэтамо, с островов Соиэнау, да. Они все - прирожденные пловцы... Ничего, у нас еще будет время позаниматься - а там ты сможешь и пруд переплыть. Холода придут еще не скоро.
Раогай попрыгала на одной ноге, вытряхивая воду из уха. Сашиа, завернувшись в огромное полотенце, с улыбкой глядела на нее.
- Я не люблю с няньками ходить купаться, - продолжала дочь Зарэо. - Это просто невозможно! Никакого удовольствия. Они все время чего-то боятся. А в вашей общине, - спросила она, вдруг меняя тему, - все было очень строго?
- Ну, плавать нас не учили, - сказала Сашиа. - В-общем, наверное, строго. Хотя, мне рассказывали, и хуже бывает.
- Вас наказывали там?
- Пока не пришла мкэн Паой - да. Особенно, если ошибки делали при вышивании. Лишний узел на изнанке, стежки путаные. Изнанка должна быть также безупречна, как и лицевая сторона.
- Бедная, - сказала искренне Раогай. - И ты не могла убежать?
- Куда? - пожала плечами Сашиа.
- В Белые горы, к брату.
- Когда я узнала, что мой брат жив, я думала об этом, - не сразу ответила Сашиа. - Но слишком долго думала. Надо было решаться быстрее. А потом... Нашу общину разорили, все сожгли, большинство дев Шу-эна отдали в рабство, многих убили.
- Ты так спокойно об этом говоришь!
- Уже - спокойно. Это все так давно было... больше года назад, - ответила тихо Сашиа. - Я уже готовилась дать все обеты.
- Обеты?
- Обеты девы Шу-эна.
- А, точно, - потерла лоб Раогай. - Я все время забываю, что ты...
Ей стало неловко - она ведь тоже хотела стать девой Шу-эна, убегала к Лаоэй. Как это было глупо. Какая из нее дева Шу-эна.
- Погоди, а разве ты не дева Шу-эна?
- Нет. То есть, я так и не дала окончательных обетов - была слишком юной. Но, понимаешь, девушка, которая живет в общине дев Шу-эна, тоже зовется "дева Шу-эна". Я давала ранние обеты, да - они длятся до пятнадцати лет. Мкэн Паой меня любила. Она знала про нашу семью. Она мне говорила, что мой брат, может быть, жив. Я теперь понимаю, что она его искала. И нашла в конце концов - без нее он бы не нашел меня, не стал бы мне писать...
- У меня есть знакомая дева Шу-эна, - сказала невпопад Раогай. - Уже старенькая. Живет у водопада.
- Лаоэй? - спросила Сашиа.
- Да! - воскликнула та. - Откуда ты ее знаешь?
- Она передавала мкэн Паой письма от брата... - Сашиа смолкла. - Бедный, бедный Аирэи! - вдруг проговорила она, сжимая руки перед грудью.
- Мне кажется, тебе тяжелее пришлось, - резонно заметила Раогай.
- Не знаю. Я помню маму и отца, а он прожил всю жизнь среди чужих людей. И в Белых горах к нему относились плохо, потому что он был сиротой. Дедушка Иэ защищал его, как мог, но он был всего лишь странствующий эзэт. Когда Аиреи принимал посвящение, кто-то подстроил так, что он наверняка должен бы был погибнуть.
- Но он все преодолел, да? - восторженно произнесла дочь Зарэо.
- Кто-то развязал ему руки и дал оружие, - просто ответила Сашиа. - Иначе бы зверь растерзал его. Это старое, очень древнее посвящение. Юношу привязывают в лесу к дереву, недалеко от логова зверя. Когда зверь выходит, он должен с ним сражаться - кто-то в последний момент развязывает его, разрубает веревки. Что-то вроде этого. Не знаю. Но здесь было не так. Здесь никто не остался разрубить веревки - все так удивлялись, когда Аирэи вернулся живой.
- Дедушка Иэ, наверное, это сделал? - спросила Раогай.
- Нет, не он. Его не пустили туда - сказали, это нарушение ритуала. Он понимал, что Аирэи увели на смерть - но ничего не мог сделать. Когда Аирэи вернулся, он не верил своим глазам от радости.
- А Аирэи?
- Он думал, что так и должно было быть. Только потом понял, что что-то здесь было не так. Ведь все удивляются, что он прошел настоящие посвящения - там еще много чего было... У него ужасные шрамы на груди - я не знаю, от чего. Он так и не ответил мне, когда я спросила...
- А что, разве не все проходят такие посвящения?
- Да, не все, - Сашиа кивнула головой. - Вернее, в наши дни никто не проходит. Все страшные и жестокие вещи заменяют теперь просто чучелами и красной охрой... Когда Аирэи вошел в храм Шу-эна и снял свою одежду, чтобы одеть льняную рубаху жреца Всесветлого, ли-Оэо очень удивился, увидев на его теле следы посвящений, - Сашиа говорила медленно, пересыпая золотистый мягкий песок из ладони в ладонь.
Раогай помолчала, не отвечая.
- Знаешь, я еще пойду поплаваю, - сказала она решительно. - Мне лучше думается в воде.
Она развернулась спиной к Сашиа и стремительно, как годовалый жеребенок, вбежала в воду, взметнув тучу брызг.
... Когда она, в очередной раз пересекая пруд, подплыла к берегу, то увидела, что ее брат сидит на дереве, держа в руках ее одежду, а Сашиа, стоящая под деревом, тщетно пытается воззвать к его совести.
- Так, сестрица! - закричал он. - Какой выкуп ты мне дашь?
- Верни немедленно! - закричала уже замерзшая Раогай, стоя по шею в воде. - Верни по-хорошему, Раогаэ!
- Раогаэ, пожалуйста! - взмолилась дева Шуэна.
- Выкуп! - тряс головой безжалостный Раогаэ.
