Впереди - черный силуэт, закрывающий собой диск солнца. Кто-то, высокий, в длинном плаще, стоит у самого края площадки Дев Шу-эна.
Что-то подсказывает задыхающейся, едва не лишающейся чувств Сашиа, что надо сделать - и она не кричит: "Игэа!". Она кидается к краю над пропастью между голубым небом и дальней землей, и хватает человека на краю ее сзади за ноги. За колени. И они вместе скатываются по гладкому мрамору к гранитным ступеням.
- Не умирай, Игэа, - выдыхает Сашиа и теряет сознание.
Она не видит, как Игэа встает, скидывает тяжелый и неудобный плащ, как спускается по боковой маленькой лесенке в каморку под мраморным полом площадки Дев Шу-эна и приносит оттуда корзину, полную жертвенной еды и кувшины с водой и новым вином. Он отрывает зубами правый рукав своей рубахи - ткань льняная, как та, из которой шьют нижние ризы жрецов Всесветлого - и смачивает белое полотно водой, вином и ароматным маслом.
- Дитя мое, Сашиа, - слышит она и чувствует прохладную влагу на своем лбу. - Как ты пришла сюда? Как ты узнала? Тебе плохо, Сашиа...
- Нет, - ответила она - неожиданно для себя ясно и звонко. - Я уже не больна. Я выздоровела.
Игэа поднял ее - словно ребенка. "Какой он сильный, Игэа!" - удивилась Сашиа. - "Как Аирэи!"
- Уйдем отсюда, здесь - ветер, холодный ветер... - говорил Игэа. - И давай пообедаем. Видишь, жертвенная корзина полна всякой всячины. Бери-ка лепешку, нет, не эту - вот эту, медовую, с тмином... Вот так...
Его правая рука обнажена по плечо - она кажется такой же живой, как и левая, только неестественно лежит на складках шерстяного плаща.
- Я обо всем знаю, Игэа, - сказала Сашиа. - Аэй...
- Да... - ответил Игэа, склоняя голову, и тяжелая золотая цепь на его груди блеснула в лучах солнца. - Мы давно решили - если меня арестовывают, она хватает Лэлу и бежит к степнякам. Она - наполовину соэтамо, наполовину степнячка, ее приняли бы там, и они были бы спасены.
Он говорит теперь сбивчиво, коверкая аэольские слова, иногда переходя на фроуэрский.
- Но ты ведь всё знаешь? В с ё? - внимательно вглядывается вдруг он в ее лицо.- Тэлиай рассказала тебе? Все-таки не сдержалась?
Он обнимает Сашиа левой рукой, а она гладит и целует его безжизненную правую.
- Бедный, бедный Игэа... - она хочет сказать, чтобы он не умирал, чтобы не подходил к краю башни - где небо обрывается вниз, и - не может. Слезы подступают к горлу и начинают душить ее.
- Так, плачь, плачь - о, Сашиа! - горе должно выходить слезами...
Игэа молчит, кажется, он плачет сам.
- Их нашли в степи мертвыми? - спрашивает, наконец, Сашиа.
- Их не нашли, - отвечает он. - Снег замел все дороги. Они наверняка замерзли в снегу... дети, Аэй, Каэрэ...
Сашиа вздрогнула так, что корзина с жертвенными дарами перевернулась, а кувшин с вином разлился. Темнокрасные струйки побежали по мрамору с золотыми прожилками, срываясь вниз, у тонкого, как лезвие бритвы, края между мрамором и синим небом.
- Ты н е з н а л а?! - сказал убито Игэа. - Тэлиай сдержала слово. Это я - не сдержал.
Сашиа молчала. Слезы высохли на ее глазах. Она смотрела, как ручеек молодого вина бежит к небу, чтобы сорваться вниз.
- Но нам надо жить, Игэа, - вдруг сказала Сашиа. - Тису желает, чтобы мы еще жили. Когда придет срок, он позовет...
Она встала на ноги, и Игэа тоже поднялся.
Она подала ему белый шерстяной плащ, с пятнами вина - словно пролитой крови - и сделала шаг к краю. Он тревожно шагнул следом, но она сказала просто:
- Не бойся за меня. Лучше дай мне флейту - она там, в нише.
- Ты не можешь играть на ней - она только для давших обет Башни, - в священном страхе проговорил Игэа.
- Могу. Я - дева Шу-эна. Обет Башни - вся моя жизнь.
Она закончила и стояла, рядом с ручьем из вина, с распущенными волосами, спиной к синему небу, на белом мраморе с золотистыми прожилками. Игэа стоял рядом.
- Мы должны идти к Иокамму и ждать, что случится с Аирэи, - твердо, почти повелевающе, сказала она.
И только теперь они заметили, что служка Башни смотрит на них с испугом и злобой - снизу, с лестницы. В руках у него было синее покрывало, брошенное Сашиа.
- Вам нельзя здесь находиться - сказал он. - Вы... вы задержаны! Стража!
