- Его жизнь - в твоих руках, - тяжело вымолвил Зарэо.
Раогай не думала, что Игэа прибегнет к древнему праву гостя и будет требовать этой клятвы - юноше и так грозило суровое наказание.
"Правду говорят о фроуэоцах, - со злостью подумала она, - они кровожадны и злопамятны. Даже в Игэа это таилось. Его семья погибла, и он озлобился. Так бывает, говорят. Люди меняются после потрясений. А ведь как он возился с Раогаэ, когда тот свинкой болел! Кто бы мог подумать, что он потребует его казни!"
- Вот мое слово, - Игэа вдруг улыбнулся той светлой улыбкой, какую на его лице не видели со дня, когда поднялся тот давний буран.- Ты обещал с клятвой сделать то, что я попрошу - не наказывай мальчика.
Зарэо отер со лба крупные капли пота.
- Ты поклялся, - напомнил Игэа снова.
- Знаешь что, - проговорил Зарэо, наконец, - стар я становлюсь для таких твоих шуточек, - и вдруг зычно захохотал. Засмеялся и Раогаэ, и рабы, и девушки - словно какое-то тяжелое бремя упало у всех с плеч.
- Простите меня, ли-Игэа, - смущенно проговорил Раогаэ, целуя Игэа руку. Игэа не дал ему этого сделать, поднялся с места и сам поцеловал его по древнему обычаю, в плечо, как равного. Раогаэ смущенно сделал то же самое - его еще никто так не приветствовал ни разу.
- Мне не за что тебя прощать, мой мальчик - я обрадовался, когда услышал, что ты бранишь чужеземцев в моем присутствии. Это значит, что для тебя я - не чужеземец.
+++
Каэрэ проспал, как показалось ему, до позднего утра, крепким освежающим сном без сновидений. Проснулся он словно от толчка. Он посмотрел по сторонам - в юрте никого не было. Он сел на медвежьей шкуре и с наслаждением потянулся. Рядом лежала его рубаха, выстиранная и аккуратно сложенная, и стоял кувшин для умывания. Он не спеша умылся, оделся, с удивлением прислушиваясь к странному чувству легкости во всем теле. Наконец, осторожно придерживаясь за один из шестов юрты, он поднялся на ноги. В них не было предательской дрожи и слабости, и он шагнул - один раз, другой, третий... Ему захотелось смеяться. Он схватил широкий кожаный пояс, опоясался им, обул сандалии - Аэй предусмотрительно приготовила для него всю необходимую одежду - и вышел наружу.
Перед ним простиралась степь, над которой сияло бескрайнее небо. Он застыл у выхода из юрты, уронив тяжелый полог, висевший над входом, и смотрел, смотрел в его синеву. Облака были прозрачны и высоки, они шли со стороны озера, над которым поднимался пар. "Должно быть, мы ушли вверх - от моря", - подумал Каэрэ, жадно вдыхая воздух, напоенный ароматами высокогорной степи.
Кто-то положил ему руку на плечо. Каэрэ обернулся и встретился взглядом с рыжеволосым и светлоглазым степняком.
- Здравствуй, Каэрэ! - сказал тот просто.
- Эна! - воскликнул он.
Эна обменялся с ним крепким рукопожатием и кивнул на кипящий на костре котелок с ухой:
- Рыбы в озере много.
К ним уже бежала Аэй. Она расцеловала Каэрэ и, когда они с Эной уселись у огня, подала им миски с ухой. Каэрэ колебался, не начиная есть. Наконец, он сказал:
- Спасибо тебе, Эна, - ему стало неловко за скудость и сухость этих слов, и он поспешно добавил: - Я ожил, Эна! Я могу ходить сам! Я могу спать...
- Ну, это-то мы поняли, - засмеялся Эна. - Правда, сестрица?
Аэй кивнула, сама не своя от радости. Каэрэ взял ложку и стал хлебать уху, в которой плавали прозрачные жиринки. Она была невыразимо вкусной и ароматной.
- Как тебе спалось, Каэрэ? - с материнской нежностью спросила Аэй.
- Хорошо, - ответил он, проглатывая очередную ложку и неосознанно проводя ладонью по заросшей щетиной щеке. "Наверняка уже не скоро придется побриться!" - мелькнула у него неожиданная мысль.
- Уже почти полдень? Долго же я спал...
- Двое суток с лишком, - засмеялась Аэй.
- Двое суток?! - воскликнул он, роняя опустошенную миску.
- Да мы поднялись высоко в горы, ушли с прошлой стоянки. Ты спал, как убитый, не проснулся даже, когда Циэ переносил твой гамак.
- Надо же, - только и произнес Каэрэ.
- Ешь, - кивнул Эна. - Вот еще сыр.
Он положил перед ним большой, похожий на луну в полнолуние, свежеотжатый кусок козьего сыра. Справившись с ухой, Каэрэ принялся за сыр, но успел одолеть не более трети, как Эна мягко отстранил его руку.
- Так много сразу нельзя, - ласково сказал он. - Тебе станет плохо.
Каэрэ обескуражено посмотрел на Аэй. На его лице были досада и обида, как у ребенка, которого несправедливо лишили лакомства.
- Каэрэ, родной мой - позже. Я оставлю тебе, обещаю.
Она потрепала его за волосы, смеясь, но в глазах ее была грусть.
- Потом поешь, хорошо? - повторила она.
Каэрэ вдруг стало стыдно за свою слабость. Он сконфуженно отвел взгляд от сыра и сделал вид, что смотрит вдаль, в стороны озера.
- Мы поднялись в Белые горы? - спросил он.
- Нет, это не Белые горы. Это Нагорье Цветов.
Он говорил почти без акцента, на красивом и правильном аэольском языке.
- Я хотел бы помогать вам, - вдруг сбивчиво начал Каэрэ. - Я хотел бы быть вам полезным.
- Не волнуйся, друг, - сказал Эна. - Поможешь. Тебе надо восстановить силы. Яд Уурта надорвал их.
