- Это река Альсиач, что течет в страну Фроуэро, - сказала Аэй, сидевшая верхом на игреневой лошади, и отвернулась, чтобы ветер высушил ее слезы.
- Зачем мы идем сюда, Эна? - спрашивала Лэла, сидящая впереди него на спине буланого коня со звездой во лбу.
Каэрэ тоже был бы в седле - Циэ с радостью уступил бы ему белого коня.- но Эна сказал: "ты еще слаб для переходов верхом, береги силы", и к своему гневу и стыду Каэрэ был принужден ехать на особо устроенных носилках, прикрепленных к спинам двух мулов. Рядом с ним сидели обычно дети - только сейчас Эна забрал к себе болтушку Лэлу, в носилках остался только Огаэ, тоже расстроенный, как и Каэрэ, от невозможности ехать верхом.
- Зачем мы идем к реке, Эна? - повторила Лэла, теребя его за кожаный рукав рубахи.
- Это - земля вождя Рноа. Нам нельзя ночевать здесь - могут придти его люди и убить нас.
- Это - земля великого Цангэ! - вдруг, словно захлебнувшись гневом, выкрикнул Циэ. - Великого Цангэ земля и его народа! Если бы мы не предали своего вождя Цангэ, то никакие Рноа не смогли бы придти и хозяйничать на Нагорье Цветов.
Циэ, уходивший в свое кочевье прошлой луной, вчера только нагнал Эну с его спутниками у порожистой речки, вверх по которой они и шли теперь. Он пришел с невеселыми новостями.
- Плохо дело, Эна, - говорил он. - Мало воинов, мало лучников, мало всадников! Рноа сказал - подать платить делать для него. Подать платили делали - коней отдать, девушек красивых ему отдать, он их ууртовцам продай-продай делать, никогда больше степь не увидят! Рноа себя великим вождем называй - кто не хочет так говори делать, того птицам на съедение в степь отдает.
- И что же вы решили? - спросил Эна, думая о чем-то своем.
- Что решать? Что решать, эх? Что ты спросил - глупость спросил! - закипятился огромный степняк, приподнимаясь в седле. - Будем биться, сражаться делай! Смелых много в моем роду пока! Эх, эх - жаль, что нет больше Цангэ и никого из рода его... Предали Цангэ, убили. В спину стреляли - свой, не чужой стреляй делал! С тех пор нас больше Великий Табунщик по степи и не водит.
- Кто это - Цангэ? - спросил Огаэ.
- Великий вождь племен маэтэ и саэкэ, - отвечала вдруг ему Аэй. Циэ и Каэрэ удивленно посмотрели на нее.
- Он вел степняков на подмогу к сражению при Ли-Тиоэй, - продолжала Аэй, глядя вдаль, где степь соединялась с небом, но попал со своими людьми в засаду сокунов. Они бы прорвались, но Цангэ был убит - убит выстрелом в спину. Стрелял не сокун - стрелял кто-то из степняков.
- Это сам Рноа и был, думаю, - сумрачно сказал Циэ.
- Среди степняков началось смятение. Из-за этого они и не пришли вовремя к месту битвы при Ли-Тиоэй, - продолжала Аэй.
- Ты много знаешь, женщина, - сказал Циэ задумчиво. - Может быть, ты знаешь, остался ли кто-то из рода Цангэ?
- Его старшие сыновья привели к Ли-Тиоэй маленький отряд и все погибли в битве, - сказала Аэй. - А младшие дети были убиты Рноа вместе со всеми родственниками Цангэ.
- Род Цангэ больше не бывай-делай! - воскликнул горестно Циэ, словно у него во время рассказа теплилась еще какая-то надежда.
- Рноа особенно искал самого младшего сына Цангэ, почти младенца, который только пошел, - продолжала Аэй.
- Самый младший в степи отцу наследует, не самый старший, да, - угрюмо сказал Циэ.
- А я бы спрятала этого маленького мальчика и спасла его, - заявила Лэла.
- Спасибо, дитя мое, за то, что так придумала, - ответил Эна. Она спросила, обернувшись к Эне: - А ты?
- И я бы тоже так поступил, - ответил молодой степняк. - Как тебе нравится это место на излучине реки, дитя мое? Я думаю, что мы раскинем наше новое маленькое стойбище здесь. Что вы думаете, сестра моя Аэй, Циэ и Каэрэ?
Каэрэ смотрел на скалы, возвышающиеся над рекой и не слушал слов Эны. В свете вечерней зари скалы были не белыми, а багряными.
- Да, пожалуй, - ответил Циэ за всех. - Эй, что на скалы смотри делай? - крикнул он, хлопая в шутку по плечу Каэрэ, который не мог отрвать взгляда от алеющих вершин. - Это священные горы - знаешь, да? Священный картина на них - захочешь, пойдем смотри делай. Спой же нам теперь твою песню, Эна! Хороша она!
И Эна не отказал ему - и запел на звучном языке степи:
