- Нет, ты меня не огорчишь, не огорчишь! - заревел Зарэо, как священный вол Фериана.- Не огорчишь, дитя мое, не бойся! Я так и знал!
Раогай вжалась в стену. Брат выражал ей взглядом свое сочувствие, поглядывая на орудие расправы, только что принесенное рабом.
- Успехи вашей дочери еще совсем невелики, и она, смущенная этим, не захотела показывать вам свои вышивки, как я ее ни уговаривала. Но она старается, ли-Зарэо, и со временем, конечно, овладеет этим искусством.
Раогай громко сглотнула.
- Значит, она все-таки вышивала? - хмуро, но уже значительно спокойнее спросил воевода. - Что же она вышила?
- Если ли-Зарэо позволит мне - то, да простит меня молодая мкэн Раогай...
Сашиа достала лоскутки, на которых путаные и кривые стежки складывались то в кособокую фигуру лучника, то в уродливый цветок, то в хромающие и подпрыгивающие буквы имени "Раогай".
Раогаэ громко фыркнул, не в силах сдержаться. Его сестра смотрела на происходящее все более и более расширяющимися глазами.
- Да, дочь, ты старалась, как могла, - успокоено кивнул Зарэо, любуясь кривоногим лучником с перекошенным луком в вывернутых, будто на дыбе, руках, который пытался подстрелить диковинную птицу, похожую на крупную курицу.
- Я хотела вышить узор твоего боевого знамени, отец, - пискнула Раогай. Ее брат, зажав рот и странно булькнув, выскользнул за дверь.
- Ну, хорошо, - глаза Зарэо потеплели. - Лучника я оставлю себе на память, дочь моя.
Он вернул лоскутки Сашиа, и девушка снова спрятала их в своем темно-синем поясе.
- Дитя мое, откуда у тебя такая глубокая ссадина на запястье? - воскликнул воевода.
- Я случайно порезалась ножницами, - спокойно ответила Сашиа.
...Сашиа разбирала большой разноцветный клубок по ниткам, когда занавесь из тростника в ее комнатке зашелестела. Решив, что это ветер, она встала, закрыла ставни, и взяла кресало, чтобы зажечь лучину - а от нее и светильники на стенах. Но занавесь зашелестела громче, и длинные пальцы Раогай раздвинули сухие стебли тростника.
- Заходи, - негромко проговорила Сашиа, все еще держа в руке кресало.
Дочь Зарэо молча вынырнула из тростника. Голова ее была непокрыта, и короткие рыжие волосы едва доходили до плеч. Она явно не знала, как начать разговор и почесав нос, торопливо отвела со лба пышную золотистую прядь. Сашиа тоже молчала.
Они стояли рядом - две девушки из самых знатных родов Аэолы. Раогай была более юная, чем Сашиа, но статнее и шире в плечах - не случайно на занятиях Миоци спутал ее с братом. Теперь на ней была простая рубаха, доходившая лишь до колен, с разрезом до бедра и с алой лентой на вороте. Стан девушки был охвачен белоснежным шелковым поясом. Она смотрела на Сашиа - и ее карие глаза, в которых обычно плясали озорные искорки, теперь были донельзя серьезны.
Наконец, Сашиа переступая с ноги на ногу, первая спросила:
- А я сначала подумала, что это ветер, и закрыла окно.
- Д-да, сегодня ветрено... - вымолвила дочь Зарэо.
- Темно, я зажгу светильники?
- Не надо... - Раогай стала накручивать прядь волос на палец. - Я хотела спросить - ты не хочешь пойти, пострелять из лука? Отец вернул мне мой лук - он его отобрал... ну, после праздника Фериана... короче, ты знаешь.
- Из лука? Но уже поздно... и ветер...- растерялась Сашиа, сжимая кресало в руке.
- Нет, конечно, мы пойдем завтра, - уже более уверенно продолжила Раогай. - А сегодня, если ты, конечно, хочешь, я покажу тебе наш сад.
Сашиа положила кресало на место и кивнула.
Аэй и Игэа
- Ты всегда хотел сына, Игэа.
- Пока не понял, что дочка гораздо лучше.
- Ты отшучиваешься, как всегда...
- У тебя такие красивые волосы - я полюбил тебя сразу же, когда случайно увидел тебя без покрывала.
- Раньше ты говорил про глаза!
- И глаза тоже.
- Ну зачем ты говоришь все эти глупости - будто я не знаю, что состарилась...
- Ты не состарилась ничуть. Дай я тебя еще раз поцелую. Что ты смеешься?
- Ты любишь делать глупости, Игэа Игэ!
- Да, люблю, я их много сделал, и ни разу не жалел.
- Женился на безродной соэтамо?
- Нет - на мкэн Аэй Игэ. Надо ее еще поцеловать!
- Игэа!
- Что?
- Ты хуже ребенка, Игэа!
- Наверное.
- Ты никогда не говоришь со мной серьезно...
- Почти никогда.
- Хорошо, почти.
- Уже все серьезное сказано, зачем говорить об этом много раз?
- Нет, не сказано - ты не даешь мне сказать ни слова.
- Хорошо, жена, говори... Нет, не заплетай косу - я так люблю твои волосы...они пахнут по-особенному...
- Тебе нужны сыновья.
- Кто это решил?
- Ты сам мечтал о сыновьях, помнишь, во время моей первой беременности...
- Теперь ты плачешь...
- Ты тоже...
- Я обниму тебя, и мы будем плакать вместе, а потом уснем, обнявшись, и так и проснемся утром. От голоска Лэлы. У нас осталась она, и это главное.
- У меня - да, но у тебя могут быть еще дети.
- У нее такая же родинка, как у тебя. Ты, наверное, знала об этом давно, а я недавно заметил. Хотел ее отшлепать за шалости, и рука не поднялась.
- Ты никогда ее не шлепал, не ври, пожалуйста!
- Вот я и говорю, что рука не поднимается. Дай я поцелую твою родинку.
- Игэа!
- Что?
- Я хочу поговорить.
- А мы разве не разговариваем? Что ты хмуришься?
