Командующий сухопутными войсками генерал Гальдер 23 июля записал в своем «Военном дневнике»: «В настоящее время фюрер совершенно не заинтересован в Москве, только в Ленинграде».
Судя по всему, захват Ленинграда, соединение с финскими войсками позволяли — по мысли Гитлера — повернуть свои войска с севера на юг и юго-восток, в результате чего Москва отрезалась от восточной части страны, а войскам вермахта удавалось избежать штурма русской столицы, затяжных уличных боев. Во исполнение этого плана фельдмаршал Фон Бок получил приказ Гитлера направить часть танковых дивизий Третьей танковой группы в распоряжение группы армий «Север». Войскам фон Бока, измотанным в беспрерывных кровопролитных сражениях, предоставлялась двухнедельная передышка.
И на Западном фронте наступило относительное затишье.
Сегодня с утра в кабинете начальника Генштаба генерала армии Жукова очередное совещание по поводу обстановки на советско-германском фронте. Генштаб лишь недавно перебрался в вестибюль станции метро «Кировская» после того, как немцы начали бомбить Москву. Здесь все отделы разделены фанерными щитами, сюда проведена связь, сюда стекается информация со всех участков советско-германского фронта, она сортируется, анализируется и ложится на карты цифрами и стрелами.
Увы, информация поступает зачастую с опозданием на сутки и больше. И не всегда соответствует действительности. А с некоторых участков фронта не поступает совсем. Туда на самолетах посылаются офицеры Генштаба, которым с большим риском удается найти штабы дивизий, корпусов и даже армий, или — хуже того — самолеты с офицерами-порученцами пропадают, ни разу не выйдя на связь. А тут еще катастрофическая нехватка толковых штабных работников. Оставшиеся вынуждены работать за двоих и троих, почти не покидая свои рабочие места.
Жуков сидел во главе стола, сцепив пальцы рук на зеленом сукне. хмуро поглядывая на собравшихся офицеров, отвечающих за те или иные направления. Почти у всех серые лица, мешки под глазами от постоянного употребления крепкого чая.
Докладчик — генерал Злобин, начальник оперативного управления. Он лишь недавно сменил на этом посту генерала Ватутина.
Жуков без колебаний отпустил своего заместителя на Северо-западный фронт начальником штаба. Ватутина он терпел с трудом: тот постоянно спорил с ним, в его словах, сощуренных глазах и едва заметной ухмылке сквозило если и не презрение к новому начальнику Генштаба, то уж точно сочувствие человеку, занявшему не свое место. Однако Ватутин был способным, даже, можно сказать, талантливым штабистом. Чего нельзя сказать о Злобине…
— Все собрались? — спросил Жуков, исподлобья глянув на своего заместителя.
— Так точно, Георгий Константинович, — ответил Злобин.
— Что ж, начинай.
Во все время доклада Жуков не проронил ни слова. Лишь изредка, будто через силу, разрывал замок и делал карандашом пометки в своем блокноте.
А докладчик, между тем, путался в трех соснах, опираясь не столько на действительные данные, сколько на предположительные. Ватутин в этом смысле был на голову выше Злобина, пришедшего со стороны. Однако Верховный утвердил Злобина, и Жуков не стал с ним спорить: между ним и Сталиным и без того отношения были весьма не простыми. Не стоило лишний раз обострять эти отношения по пустякам. Хотя, конечно, начальник оперативного управления — далеко не пустяк.
А Злобин, между тем, после заминки сообщил:
— Разведка докладывает: у нее имеются кое-какие данные, что две-три танковые дивизии Третьей танковой группы немцев исчезли из ее поля зрения… — И, глянув на генерала Голикова, начальника Главного разведывательного управления, предположил: — Скорее всего, эти дивизии отправились на переформирование. Потому что противник понес большие потери, ему необходимо время для зализывания своих ран, — закончил он более уверенно и стал рыться в своих бумагах.
Жуков, не выдержав, проскрипел, тяжело двигая челюстью:
— Ты можешь поручиться на все сто процентов, что противник зализывает раны и не думает о дальнейшем наступлении?
— Все факты говорят за это, Георгий Константинович. Тем более что пленные, взятые нами дня два-три назад, уверяют: мол, сам фюрер остановил наступление на Москву в полосе Западного фронта для того, чтобы пополнить поредевшие войска и отремонтировать технику.
— А пленный солдат и даже офицер большего знать и не может, — отрезал Жуков. — К тому же немцы, как стало известно, распространяют среди своих солдат и офицеров заведомо ложную, хотя и правдоподобную информацию… На тот случай, если кто-то из них попадет в плен. Идти на поводу у немцев, значит проигрывать не только отдельные сражения, но и саму войну. Хватит и того, что мы все эти годы… — Не договорив, спросил: — У тебя все?
— Более-менее. Есть еще кое-что…
— Кое-что — потом, — отрезал Жуков. — Послушаем других.
