Большевики власть все-таки захватили. И не только в Петрограде, но и в Москве. И по всей России. Задонов, однако, не связывал того Вышинского с этим: мало ли в России Вышинских! Тем более что тот, с Якиманки, настолько яростно защищал Временное правительство, что поверить в превращение того меньшевика в нынешнего большевика можно было, лишь обладая чудовищной фантазией. И все-таки это был тот самый Вышинский. Только теперь он обзавелся усиками, отчего узкий рот его превратился в узкую щель. При этом не растерял ни грана былой уверенности.
Вышинский прошел к своему месту торопливым шагом, не глядя по сторонам, в одной руке портфель, другая отмахивает в такт шагам. Казалось, что он спешит поскорее занять свое место, где может почувствовать себя в безопасности, огражденный от всех прочих своей должностью и занимаемым положением. Сев, он с подозрением оглядел зал серыми глазами, упрятанными глубоко в подлобье, положил портфель на стол, достал оттуда толстую папку, бутылку с минеральной водой и стакан, футляр с очками, очки водрузил на нос, посмотрел, щелкнув крышкой, на большие карманные часы, прикрепленные цепочкой к жилету, убрал часы и нетерпеливо глянул на секретаря, который о чем-то тихо переговаривался с судьей, и только потом на адвоката, обосновавшегося по другую сторону от судейского стола, представляя собой полную противоположность обвинителю: то есть был кругл, суетлив и лыс.
Алексею Задонову впервые выпал жребий присутствовать на судебном заседании. Но пару обвинительных речей Вышинского довелось как-то прочитать в «Известиях».
Помнится, одно из дел было возбуждено против группы возглавителей какого-то треста, образованного из чиновников главка наркомата сельского хозяйства для помощи голодающим Поволжья. В обязанности этих чиновников входило спасение скота в пораженных засухой районах, на что были отпущены огромные по тем временам деньги. А они, вместо спасения, по предварительному между собой сговору, вступили на путь систематического казнокрадства, втягивая в это дело нэпманов, отправляя помощь куда угодно, но только не тем, кому она была предназначена, покупая дома и квартиры в Питере, Москве и других городах, за бесценок приобретая бывшие барские усадьбы, скаковых лошадей и прочее, и прочее.
Да-да, Алексей помнил это дело: о нем много говорили в то тяжелое и весьма неустойчивое время, делая из него вывод, что, судя по всему, советская власть долго не продержится, если нэпманы и совслужащие, в том числе и члены партии, стали расхватывать недвижимость, имея виды на то время, когда большевики канут в небытие и власть перейдет в руки деловых людей, твердо знающих, что нужно для России и ее народа. Тем более что и наверху шла грызня среди партийных лидеров за первенство, и эта грызня время от времени прорывалась наружу, вселяя надежды многих и многих на возвращение если и не всего прошлого, то главной его части.
Следствие по делу работников треста длилось года два, завершилось в мае 1923 года. О нем писали довольно часто, но за этой писаниной Алексей не следил: и не до того было, и за всем не уследишь. Однако речь прокурора Вышинского прочел внимательно. Что поразило Алексея в этой речи, — да и не только его, — так это как ее автор выстроил прямую связь между этим преступлением и текущим политическим моментом. Получалось, что если бы ни этот самый момент, если бы, скажем, случилось подобное лет десять назад, то преступление можно было бы квалифицировать как весьма заурядное предпринимательство, с некоторым уклоном в сторону нарушения существующих законов. Но времена изменились, и то, что вчера было нормой, теперь стало преступлением. Между тем, помнится, большинство подсудимых получили небольшие сроки, да и те были им прощены по случаю амнистии в честь годовщины Октябрьской революции. Но двоих-троих возглавителей треста приговорили к высшей мере без права на амнистию, и приговор был вскоре же приведен в исполнение.
Однако наибольшую известность Вышинский получил после дела, возбужденного в 1923-м же году против питерских судебных работников, которые закрывали дела не чистых на руку нэпманов, — разумеется, за большие взятки. Тут были замешаны прокуроры, судьи, следователи, дознаватели, адвокаты, и не только какие-то там рядовые сошки, а и в больших чинах и должностях весьма высоких, — с одной стороны, с другой — непманы и те, кто выступал в качестве посредников между теми и другими.
