— Вот-вот, я так и подумала, — смутилась Надежда Сергеевна и, опустив и чуть склонив голову, быстро оглядела себя. Затем поставила на стол горячий чайник, забрала опустевший, вышла, виновато улыбнувшись мужу, который проводил ее недовольным взглядом.
— Да, Владимир Ильич действительно очень плох, — согласился Каменев, когда дверь закрылась за женой Сталина. — Хотя, разумеется, организм у него сильный, может и выдюжить… Но надолго ли? — вот в чем вопрос. А некоторые товарищи в Цэка ведут себя так, словно товарища Ленина уже нет в живых. Это мы должны иметь в виду и отдавать себе отчет, как их поведение может отразиться на революционном процессе и единстве партии.
— Вот именно! — подхватил Зиновьев и пояснил, встретившись с вопрошающим взглядом Сталина: — Мы имеем в виду Троцкого. Он явно метит в Наполеоны.
— Туда же, по-моему, метит и Бухарин, — вставил Каменев.
— Куда ему! Разве что в наполеончики, — хихикнул Зиновьев. — Не та фигура. — И, повернувшись всем телом к Сталину: — А ты что молчишь, Коба? Уж кому-кому, а тебе хорошо известно истинное положение дел.
— Далеко не все, — поскромничал Сталин. — Я больше по бумажной части.
— Брось, Коба, — отмахнулся Зиновьев. — Владимир Ильич тебе доверяет, а это что-то значит.
— Я высоко ценю это доверие, — согласился Сталин. — Но я не доктор. Тем более — не оракул, чтобы предсказывать ход событий.
— Осторожничаешь… — произнес с осуждением Зиновьев.
— Положение обязывает, — усмехнулся Сталин и принялся возиться с трубкой.
— Да, положение… — качнул крупной головой Каменев. — Всех нас наше положение обязывает ко многому. Даже и не знаешь, что важнее. Но ясно лишь одно: Троцкому дорогу к власти перекрыть сможем только мы. И никто больше. Потому что Троцкий — это авантюризм и, извините за рифму, небольшевизм, о чем нас предупредил Владимир Ильич. Его увлечение перманентной революцией есть ни что иное, как непрекращающаяся гражданская война и смерть революции. А нам надо идти по дороге НЭПа, которую указал Владимир Ильич. Другой дороги нет. По крайней мере, в обозримом будущем. Надо встать на ноги, а потом уж всякие эксперименты.
— А Бухарин подпевает Троцкому, — вставил Зиновьев. — Только с другого фланга: «Даешь мировую революцию не позже завтрашнего дня!» Тот же авантюризм и, по сути своей, небольшевизм. Нельзя ждать, пока они споются. Я тоже за мировую революцию. Я тоже за слом старого государственного и общественного аппарата, человеческого сознания, средневекового уклада и всего прочего. Но Владимир Ильич сказал: «Хватит детской болезни левизны! Народ устал от экспериментов». И я тоже говорю: «Хватит!» Тем более что все попытки поднять западный пролетариат ни к чему пока не привели. Налицо явный спад революционной стихии.
— Но будоражить надо. Нельзя останавливаться, — негромко вставил Сталин. — Остановка есть смерть революции.
— А мы в Коминтерне и не собираемся останавливаться, — вскинулся Зиновьев. — Но сейчас необходим упор на Китай, Индию и другие колониальные страны. — Вырвать их из объятий империализма, лишить ведущие западные державы источников сырья и дешевой рабочей силы — и эти державы закачаются и рухнут под грузом собственных противоречий. Это очевидно.
Сталин молча покивал головой и окутался табачным дымом, оценивая сказанное. Да, Троцкий слишком отдает левизной. Но и Зиновьев тоже. Разница между ними лишь в том, что Троцкий не скрывает своих взглядов, шумит о них где только можно, а Зиновьев мировую революцию делает молча: председателю Коминтерна приходится помалкивать, чтобы не выдать своих эмиссаров, действующих по всему миру. Но на лицо очевидный факт: русский народ устал от потрясений, его на новую революцию не заманишь и калачом, он хочет работать, растить детей — жить, одним словом. И не только русский, но и другие народы. И даже партийная масса. Подловить на этом Троцкого и сковырнуть его — это они здорово придумали. Но не рано ли? Ленин Троцкого ценит высоко, он его никому не отдаст. Разве что сам Троцкий сделает какую-нибудь глупость. С ним подобное случается…
— Не это сейчас важно, — устало заметил Каменев, прервав молчаливые рассуждения Сталина. — Сейчас важно определиться, что мы можем противопоставить Троцкому. Мы предполагаем, что на одиннадцатом съезде партии речь пойдет о консолидации сил, стоящих на позициях НЭПа и ускоренного экономического развития страны. Догнать и перегнать — вот наша задача. На ней и надо консолидировать ленинскую гвардию. Правда, здесь имеется одна тонкость… — И Каменев посмотрел на Зиновьева, как бы спрашивая его, раскрываться или нет.
