— Разделывать ночью будем? — Хват посмотрел на небо.
— Если повезет, то наевшись, кто-то из червей поползет обратно уже к полудню. — Ответил Зоркий, ковыряя дыру для сети. — Ты готов?
— Да.
— Тогда полезай.
Хват спрыгнул вниз, принял копья и кирку, которой предстояло играть роль ледоруба. Тоннель не был идеально круглым — он был чуть сплюснутым сверху и снизу, так что стоять было удобно. Подошвы ступней лед не холодил — их капитан смазал сам, отморозить пальцы совершенно не хотелось. Он закрепил копья так, чтобы стальные древки упирались в толстый лед и торчали как колья. Выбрать нужный угол было сложно — металл скользил, но подсказки опытного Зоркого и Щипка сделали свое дело — капитан пару раз переделывал свою работу, чтобы все стояло крепко и надежно. Конечно, когда червь поползет назад, он непременно вырвет изо льда копья, но вот вытащить их из тела не сможет — они имели специальные зазубрины, которые не давали вырвать их. Обхватив древка своими ротовыми щупальцами, червь нанесет себе еще большие раны, разбередив их и тут самое главное отсечь ему их как можно больше, ведь, судя по описанию, щупальцев было где-то с десяток.
Хвату не было холодно, но он все равно ходил по тоннелю, изредка подпрыгивая и приседая. Сказывалась привычка, приобретенная еще в армии, да и сознанию было дико, как это, вокруг лед, а тело не мерзнет, нужно обязательно двигаться, чтобы не дать дуба. Горелый скинул ему кусочек вяленого мяса пожевать и, когда капитан старательно работал челюстями, он вдруг ощутил, что тоннель дрожит, а Зоркий предусмотрительно крикнул:
— Началось! Идет!
Мясо было проглочено в один присест, Хват взял копье, верный кинжал висел на веревочке на поясе, а под ногами лежал лабрис отца — он не забрал его с собой, оставив сыну, торжественно вручив на проводах. В тоннеле раздался гул и впереди в темноте показалось нечто, что шевелилось и пыхтело. Капитан почувствовал себя зрителем первого кинофильма братьев Люмьер, вот только этот поезд мог снести его в один момент, если копья не выдержат и вылетят из своих пазов.
Червь появился неожиданно и Хват чуть отступил назад. Со всего маху тварь налетела на торчавшие шипы и пронзительно заскрипела от боли — копья воткнулись в мягкое небо, в уголки пасти, в покатый лоб и даже в одно из щупалец. Стальные древка чуть согнулись от напора и резкого удара, наконечники полностью вошли в тело, крепко там застряв, зверюга стала отползать назад и сверху упала сеть, в которую попал ее хвост. Хват четко разглядел тварь — от червя у нее было только кольцеобразное тело не больше, а так оно мордой напоминало кальмара-переростка, только безглазого. Его щупальца имели присоски и сейчас старались выдернуть шипы, торчавшие из плоти — зверь был крупным, во всяком случае чуть меньше тоннеля, поэтому и развернуться в нем не мог — ему пришлось бы разбить стенку и прокопать новый.
— Не дай ему уйти, руби!! — прокричали сверху и Хват очнулся.
Он ловко подскочил и ткнул копьем прямо в голову твари сбоку, потому что червь, поняв, что позади создалось какое-то препятствие, начал складывать щупальца веером и, не обращая внимания на боль, пытался покинуть ловушку. Однако хвост уже запутался в натянутой и закрепленной наверху сети и не пускал его и охотники начали колоть его тело мечами и копьями. Хват оставил копье торчать, увернулся от другого древка и проносящегося над ним щупальца, схватил лабрис и удачным ударом тут же отрубил один из отростков. Зверь взревел еще громче, все вокруг заляпывая своей синей кровью, копья в теле ходили ходуном, расковыривая раны, сверху постоянно кололи, причиняя боль. Червь рванулся вперед, но тут одно из копий уперлось в паз и вошло еще глубже, отчего тварь дернулась назад и получило новый удар топора, который отрубил другое щупальце — сталь была больно хорошей и срезала даже такую плотную кожу чисто как бритва.
Агония червя продолжалась минут пять или больше, а может быть длилась и секунды, часов у Хвата не было, а время всегда так субъективно. Своими конвульсиями червь обрушил часть свода тоннеля, облегчив работу охотникам по его подъему и чуть не завалив капитана, но тому удалось откопаться и избежать встречи головы с ледяной глыбой. Все охотники спешили разрыть снег, чтобы зацепить тело червя специальными крючьями, которые прихватил с собой Щипок — они были стальными в отличие от костяных, которыми пользовался Зоркий. Вшестером сильные люди напряглись и выволокли тело из тоннеля. Им помогло, что слизь червя еще не успела замерзнуть и прекрасно скользила по льду. Наверное, это как чернильная железа у моллюсков и кальмаров, подумал Хват, только здесь она приобрела другие свойства. Тело оттащили подальше от обрушенного тоннеля и Зоркий тут же схватил охапку снега и начал растираться, пытаясь смыть с себя часть мази.
— Быстро справились. — Сказал он. — Повезло.
— Запах останется? — Подмышка понюхал свою подмышку.
— На всю жизнь. — Засмеялся Щипок. — Ты теперь охотник, Подмышка, это не смывается ничем.
— Зачем тогда мыться снегом? — прогудел Горелый.
