— Что-то не нравится мне, эти пожарки. Как бы они ко мне в храм не ехали, вдруг мои слушки, чего там со свечками перемудрили?! За ними, такое уже замечалось, ели залили огнетушителем! А может и проводка сплоховать, она то старая, уже давно деньги на ремонт храма собираем! — высказывал он, свои опасения, всматриваясь в лобовое стекло. — Я с вами до вагончика не поеду, высадите меня у храма. Зайду свою вотчину проверю. А то мне вечернюю служить!
Стас взглянул на него и покачал головой. Но опасения отца Михаила были напрасны. Пожарки проезжали мимо собора и неслись, куда то в бок на край кладбища. У Стаса участилось дыхание от нехорошего предчувствия. Он не решался высказывать свои опасения в слух.
Его опередил Дюков:
— Стас, по моему, сегодня мы не куда не успеваем! Такое впечатление, что горит, то, куда мы едем.
Стас не слушал его болтовню. Он, положив руку на плечо водителя, приказным тоном заорал.
— Гони без остановки! Вправо. Игорь камеру готовь!
Полыхающий вагончик Зинаиды Павловны и суетящихся вокруг него пожарных они заметили издалека. Нина прикрыла от страха рот ладонью, а отец Михаил размашисто крестился и приговаривал:
— Господи! Господи! Спаси и сохрани! Говорил я ей! Осторожней с печкой! Наверное, не сдержалась и затопила, а там печка то — ящик железный, искра и все! Полный вагончик всякого хлама, в том числе и краски, горит то как!
Клубы черного едкого дыма вздымались вверх на добрую сотню метров. Слышалась ругань брандмейстеров и шум насосов. Вагончик догорал, его остов, словно скелет кита, зловеще чернел на фоне февральского снега. Водитель остановил микроавтобус возле пожарного ЗИЛа.
Первым выскочил священник и побежал прямо к пожару. Его окрикнул один из пожарных и дернув за рукав потащил назад:
— Куда ты прешь, мать его?! Ты, что не видишь? Там пожар! Ребятам работать не мешай!
— Там люди есть?! — плаксиво спросил его отец Михаил.
— Люди?! Откуда мы знаем?! Если и были, то кремация уже не нужна! Видишь, как полыхает! Точно порох там был!
— Там краска! Краска там! — надрывно закричал священник. — Там старуха должна была быть! Она утром приходила обычно!
Стас стоял возле микроавтобуса и курил. Он смотрел на пожар и понимал, что везде опаздывает. Нужно было, как — то опередить этих непонятных и неведомых сектантов — убийц. Но как это сделать Стас не знал. Нина сидела и плакала в автомобиле. Оператор, расставив камеру, снимал страшное зрелище. Дюков, бегал с микрофоном — договариваясь с интервью.
Полностью потушили пламя минут через пятнадцать. Пожарные, сбавив напор в брандспойтах, заливали пепелище вялыми струями. Один из них зайдя в самый центр, поднял руку и крикнул:
— Эй! Дознавателя давайте! Пусть прокуратуру поднимает! Тут два обгоревших трупа! Оба женских при первом визуальном осмотре!
Малеев нервно ходил по кабинету. Он то и дело подходил к окну и взглянув на улицу — поворачивался, и делал несколько шагов до двери. Стас и Нина понуро сидели на стульях. После их подробного рассказа о расследования гибели Эдика, Малеев завелся не шутку:
— Да, вы, что с ума сошли?! Что это за ребячество?! Детективов дешевых начитались?! Фильмов американских насмотрелись?! Вдумайтесь! Шесть трупов! Шесть! Один из них пока не опознанный! Вместе с этой Зинаидой сгорела, еще какая то бабка — пока не опознанная! И когда ее опознаем, и опознаем ли вообще! Она так обгорела — не одна экспертиза не определит — кто это! Сейчас надо поиск родственников вести! А как не знаю, зацепится, даже не за что! Кто — это, такая?! И вообще — не известно, что у этих ублюдков, сейчас на уме! Но он то ладно! Журналюга! Ему по положению положено совать свой нос, куда не надо. Но, а вы то Нина! Вы то! Если чувствовали, что вашего сына, пусть даже если не убили, то довели до самоубийства, и так себя ведете, чуть не отравили вас! Этому папараци — чуть, башку не проломили! Попа вашего чуть на британский флаг не порезали? Вы, что, в тюрьму хотите? Я могу вас привлечь за сокрытие фактов, о подготовке преступлений, есть, кстати — такая статья в УК!
Нина подняла глаза и посмотрела на милиционера:
— Я, между прочим, сразу в милицию пошла, а мне, что ответили, идите гражданка! У каждой моей ситуации «крыша бы поехала», обычное самоубийство! Никаких дел возбуждать не будем и все! Вот я и пошла к Стасу, а что мне делать оставалось?
— Что делать, что делать? Ко мне надо было идти! К нам! В особый отдел уголовного розыска!
— К вам, откуда я знаю — особый отдел, не особый! Для меня все менты на одно лицо! Серые формы — стандартные рожи!
— Но, но, вы, это потише! Рожи?! Я ведь и обидеться могу! — сурово ответил ей Малеев.
— Да, ладно тебе Андрей! Лучше скажи, что делать теперь! И кто может быть эта несчастная женщина — сгоревшая вместе с Зинаидой? — заступился за Нину Стас.
— А ты вообще заткнись! Глаза б мои на тебя не смотрели! Что делать?! Заварил кашу?! Сразу мог придти с ней ко мне! Ты то знал, в отличие от нее, на что идешь! Жаренного захотел! Дешевой сенсации замешанной на крови!
