Последней прибыла судебный следователь; она выглядела так, словно ей все это до смерти надоело. Быстро осмотрев тело, вышла, на ходу бросив «все ясно», и освободила место для дальнейшего осмотра.
Несколько секунд спустя в дверях появился техник.
– Всё в порядке, можете зайти.
Майло с Гонзалесом вернулись на место преступления. Я ждал снаружи – гражданское лицо, которое непонятно что здесь делает, – и, оставшись один, решил позвонить Робин.
– О нет, – сказала она. – Что там происходит?
– Мы были правы насчет сговора Уильямса с Кори. Уильямс даже жил в соседней квартире. Но решил разорвать партнерские отношения. Для этого у него нашлось множество причин – замести следы, получить удовольствие и, что, возможно, важнее всего, завладеть заначкой Кори.
– Прямо под носом у копов.
– Отчасти это я и имел в виду, когда говорил «получить удовольствие».
– Какое чудовище, – сказала она. – Когда ты вернешься домой?
– Зависит от Майло; я нужен ему, чтобы отвезти назад. Не жди меня.
– Не буду, – ответила она. – Но, возможно, не смогу крепко заснуть.
Через двадцать минут после того, как он скрылся в доме Кори, Майло появился из двери, размахивая прозрачным полиэтиленовым пакетом для вещественных доказательств, и жестом позвал меня. В пакете оказалась одна-единственная банкнота США со сморщенными краями.
Законное платежное средство. Рассмотреть номинал оказалось трудно, потому что пакет изнутри запотел.
– Можешь потрогать, – сказал Майло.
Холодная.
– Холодильник?
– Застряла за овощным ящиком, – объяснил Майло. – Мне повезло, что увидел торчащий уголок.
– Бродяга, оставшийся незамеченным, – сказал я. – Остаток большой заначки, которую Кори там хранил.
– Больше ничего нет. Уильямс урвал большой куш. – Лейтенант выдохнул. – Идиот Кори не мог воспользоваться банком или брокерским счетом, потому что избегал уплаты налогов бог знает за сколько лет. Поэтому свою «зелень» заморозил. В буквальном смысле. Должно быть, занимала много места, потому что из продуктов в холодильнике почти ничего не оказалось.
– Не любитель поесть.
– Да уж. Я знаю.
– Какие соображения по факту убийства? Похоже на внезапный удар сзади.
– Сзади и сверху; степень разрушений кости говорит о мощном замахе, как при ударе в дальнюю зону[60]. Положение тела Кори указывает на то, что он расслабился и понятия не имел о том, что его ждет.
– Доверяй ближнему, – сказал я. – Он платит Уильямсу за убийство Урсулы и загребает деньги за аренду жилья.
– Идиот вдвойне. Позволяет парню, которого знает как убийцу, жить за соседней дверью и даже приближаться к себе со спины с дубинкой. Энтелл сказала, он был в куртке; жезл легко спрятать.
– Интересный выбор оружия, – заметил я.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Он использовал полицейское снаряжение.
Майло, стиснув зубы, откинул волосы со лба.
– Кори оказался достаточно сообразительным для того, чтобы сделать состояние, так какого черта на него нашло?
Взгляд его переместился на Фрэнка Гонзалеса, разговаривавшего по телефону в нескольких ярдах от нас.
– Черт с ним, с ордером на обе квартиры; я сейчас просто зайду в соседнюю дверь, потому что Уильямса в последний раз видели с женщиной, но никто не заметил, чтобы она с ним уехала, и если это не основание для проникновения, то я не знаю, какие вам нужны основания.
Заметив взгляд Майло, Гонзалес нахмурился и поднял вверх палец. Стёрджис достал сигару, закурил и принялся нервно расхаживать, пока через четырнадцать минут Гонзалес не сообщил, что всё в порядке и ордер доставили ему в офис.
Мы направились за ним к квартире, где, возможно, проживал Джон Дженсен Уильямс с молодой темноволосой полногрудой женщиной. Майло пригнул голову, словно готовясь к бою, но старался не забегать вперед Фрэнка.
Гонзалес символически стукнул в дверь.
– Откройте, полиция!
Ответа не последовало, и он велел подчиненным нести таран.
Проникновение в жилище не заняло много времени. Внутри не оказалось никого – ни мертвых, ни живых; вся мебель состояла из раскладного карточного столика, двух стульев такого же типа и двух матрацев.
После недавней уборки пахло бытовой химией.
В шкафу не висело одежды. Признаков обитаемости жилища мы не заметили, пока Майло не надел перчатки и не обследовал кухню.
Холодильник был до отказа забит продуктами.
Стейки японской мраморной говядины, утки и телячьи железы в пластиковых упаковках. Точно так же упакованный гусь, две разделанные перепелки и три пакета с молотой олениной. Все этикетки из топ-маркета в Брентвуде, где задирают цены, прикрываясь эко-религией.
Вот уж точно экологичные продукты… Гусь явно был не первой свежести и выглядел забытым, все это мясо уже тронуло тление. Нижние ящики для овощей и фруктов источали отвратительный запах. Нетронутыми остались бутылка сухого шампанского «Лоран-Перье» и упаковка из шести бутылок «изысканной органической» воды, «добытой» на никому не известном острове в Южной Атлантике.
– Похоже, кто-то собирался наесть себе порядочную морду, – заметил Гонзалес.
– Скорее всего, нет, – откликнулся я.
– Почему?
– Он знал, когда уедет. Все это реклама.
– Реклама чего?
