– Хотят завершить начатое их командиром, – хмуро кивнул котяра.
Маршал притащил из кладовки дрова и распалил огонь в камине посильнее. К сожалению, вскоре поленья закончились, и мохнатик поплелся в лес. Вилли полетел за ним, но порыв ветра впечатал котяру в стену, и бедняге в итоге пришлось остаться дома.
Спустя пару часов в гостиной появился Саймоэль. Нахмурился, заметив догорающие угольки в камине и мой подмерзший нос. Я, укрывшись одеялом, скрючилась на обгоревшем диване, Вилли лежал у меня в ногах.
– Маршал не вернулся? – поинтересовался легионер.
Мы одновременно покачали головами.
– Я поищу его.
Но исчезнуть воин не успел. В дом ввалился двухметровый покрытый толстым слоем снега тучный… йети, не иначе. И лишь глаза выдавали нашего друга.
Маршал положил на пол топор и две здоровенные вязанки с древесиной, а потом стремительно отряхнулся, сбрасывая с себя сугробы. Но большая часть застряла в малиновом меху и свисала сосульками.
Вилли подлетел к другу и принялся смахивать снежный покров, Саймон бросился к вязанкам, схватил топор и в сумасшедше-скоростном режиме нарубил дров.
А я побежала на кухню и заварила чай.
Маршал сел обсыхать возле огня и с благодарностью принял ведерко горячего сладкого напитка, в который я добавила ягод и имбиря.
Вилли лег бочком возле камина, туда подсела и я, а Саймон доколол дрова и сложил их в причудливую идеально ровную пирамидку.
– Скай, держи, – Ангел протянул мне мягкую подушку. – На ней сидеть удобнее.
Я улыбнулась и предложила присоединиться к чаепитию, но Саймоэль открестился работой. Однако обещал залетать чаще и снабжать нас хворостом.
Дочитав рассказы Лавкрафта, я отправилась в библиотеку за новой книжкой. Но внезапно поддалась женскому порыву и решила навести порядок в шкафу. Все фолианты пропахли стариной, обветшалый вид многих древних свитков завораживал, но такого слоя пыли и паутины я никогда не встречала.
Я аккуратно брала книги и протирала экземпляры сухой тряпкой, стараясь не повредить обложки. Помимо произведений знаменитых классиков на полках у ангела нашлись и тома полузабытых авторов, многие издания явно стоили бы целое состояние в мире смертных.
Я копалась до глубокой ночи и осилила лишь малую часть. Устало взглянула на шкаф и посчитала количество оставшихся полок. Тринадцать – вполне символическое число.
Каждому жанру решила отвести отдельную полку и принялась сортировать книги в алфавитном порядке. Конечно, только те, которые сумела распознать. Свитки и издания на незнакомых языках пока что откладывала в сторону. Однако их я тоже решила структурировать – лингвистически.
Работка предстояла не из легких: сначала надо разобраться с письменностью, затем разложить все по жанрам и языку, а уж после – расставить по полкам.
– Не хочешь вздремнуть? – зевнув, окликнул меня Маршал.
– Нет, я не устала, – соврала я, принимаясь за вторую сверху полку.
– Как ты еще на ногах стоишь, миледи? – потерев глаза лапами, продолжил мохнатик.
– Сама не пойму. Когда почувствую, что валюсь с ног, тогда и лягу, – парировала, улыбнувшись откровенно детской улыбкой. – Маршал, дорогой, тебе бы отдохнуть и набраться сил. Ты почти не спишь последние недели.
– Огонь погаснет, – устало воспротивился друг. – В доме с каждым днем все холоднее.
– Я в порядке, – я указала на термоодежду, которую притащил демон. Но хотя горнолыжный костюм защищал тело, кончики пальцев все равно заледенели.
– Нужно починить камин и заделать окно, – заявил мохнатик, осмотрев комнату Архангела. Единственную, где не горел огонь. – Завтра этим и займусь.
Я благодарно улыбнулась, а Маршал пожелал спокойной ночи и ушел. Его примеру сразу же последовал и Вилли.
Я проводила их взглядом и только сейчас заметила перемены, произошедшие с моим маленьким другом Вилли и большим мохнатым чудом Маршалом.
Некогда разговорчивый и веселый Вилли перестал болтать и улыбаться, был тише воды ниже травы. Не слышался зарази-тельный смех, и голос он подавал лишь при необходимости. Даже пылкие чувства к шоколаду поостыли, лакомство уже не вызывало у него прежний трепетный восторг. Теперь на кухне лежала гора наивкуснейших сладостей, однако котяра к ним даже не притрагивался, только изредка я видела в лапке Вилли дольку шоколадной плитки.
Зато сладкоежками стали мы с мохнатиком. Я поглощала шоколад на нервной почве, а Маршал присоединялся к мне, объясняя новое пристрастие так: «Пропадет ведь, а Вилли этого точно не простит».
Вследствие чего лакомство стало исчезать и довольно быстрыми темпами, только не из-за окончания срока годности, а из-за нашей чрезвычайной старательности. На Маршала заметно повлиял сон ангела. Не стоит даже говорить, насколько он похудел. Теперь мой милый друг не был мягким и пушистым, как раньше. Помимо домашних хлопот с каминами и огнем вурхиец просиживал ночи напролет в каких-то старинных библиотеках, отыскивая любые сведения о том, когда же проснется Архангел и что с ним будет после.
Но, увы, поиски были тщетны.
