Возглас рассек воздух. За крик получила удар в живот и задохнулась, а изо рта хлынула кровь. Дыхание сбилось, в глазах вновь заплясала алая тьма.
Надеялась, что получила достаточно, но я ошибалась. Игра только начиналась. Все лучшее братья оставили напоследок.
– Красивые руки, да и кинжал удержала, – чернявый присел, сжал мою ладонь, присосался поцелуем.
Я взвыла от дикой боли в локте.
– Ты применила жестокость, так получишь ее по полной, – и он сломал мне палец.
Гром заглушал крики, дождь слизывал слезы, а вампир продолжал: второй палец, третий… пятый.
Кости хрустели, пальцы стали похожи на крючки, торчали в разные стороны.
– Как себя чувствуешь, сучка? – поинтересовался Лаззаро, пока меня мутило от боли, слез и вкуса собственной крови. – Готова к ласкам или другие кости переломать? Первое или второе? Выбирай!
Я всхлипывала, глотая и захлебываясь в собственной крови. Упырь наступил мне на сломанную ногу.
– Выбирай, дрянь!!!
– А-а-а-а! – мир будто заволокло яркой вспышкой невыносимой боли. – Первое! – проклиная себя, прокричала.
– Вот видишь, а ты упиралась. Еще и понравится, захочешь повторить, – заметил кто-то из братьев, и довольные вампиры засмеялись в унисон.
Не уверена, что мне действительно предоставили выбор. Они знали, что будут делать и как, не имело значения, что я скажу. Твари пошли на новый круг, а я уже не сопротивлялась. Не двигалась, лишь смотрела на небо и мысленно повторяла: «Не со мной. Не со мной. Не со мной».
– Скоро кульминация, малышка, – Доминико вынул черный кинжал с красной рукоятью и покрутил перед моим лицом. – Мордашку не трону, обещаю, а туловище разрисую… Разукрашу вдоль и поперек.
«Не со мной… Не со мной…Не со мной».
– Архангел не сможет залатать тебя… Убрать шрамы с тела после кинжала не получится.
– Навеки наша, Скай, – Лаззаро улыбнулся. – И душой, и телом принадлежишь нам.
Доминико наклонился и скользяще провел кинжалом по груди, сталь защекотала кожу.
– Кричи, смертная! – он полоснул плоть под грудью, разрезая до ключицы и обнажая мышцы, наклонился, слизывая алые струйки. – Сладкая, даже кровь – и та волшебная.
Я хотела вскрикнуть, но с губ сорвался лишь невнятный шепот.
На зов о помощи никто не пришел, а чернявый замахнулся и полоснул по второй груди, делая глубокий надрез.
– Зови его!
– Зови!!! Архангел сейчас с другой, счастлив, улыбается… сливается, получает силы и Благодать Небес, что гораздо лучше экстаза, детка. Обряд не сравнится с сексом, это как тысячи оргазмов, только ярче, дольше, сильнее и продолжительнее с долгосрочным эффектом. Хватает на пару лет.
– А ты наша…
– Наша…
– Нет, – даже в полубреду я не могла позволить им выиграть. Звать Аиррэля не стала.
– Нет? Строптивая… Дикая… Ничего… Сломаем…
– Все равно не придет, хоть зови – хоть нет!
Моретти прыснули со смеху. Лаззаро перехватил кинжал и сделал кровавую волну, разрезая живот, а затем еще одну, рассекая кожу.
– Умоляй, смертная…
– Умоляю, – закрыла глаза. Боль была повсюду.
Я была болью. Я есть боль. Жалкая. Ненавижу себя, ненавижу их.
– Пожалуйста, убейте меня, просто убейте! Прошу, – голос пропал, хриплых криков больше не было, как и слез. Внутри все оборвалось, губы медленно двигались, шептали мольбы о смерти.
Я желала ее, звала, надеялась и твердила: «Не со мной. Не со мной. Не со мной…»
– Рано, смертная. Не смей умирать. Мы не закончили.
Доминико наклонился, укусил меня, вливая яд и, пользуясь моей полной капитуляцией, полоснул по запястью, но я едва понимала происходящее и уже была за пределами реальности, путая явь и морок.
Кровь хлынула в грязь, и это был конец.
– Это трофей для Архангела. Подарок.
– На память.
Братья синхронно маниакально расхохотались, но золотые зайчики все еще танцевали в глазах на лесной полянке, и я почти ничего не осознавала из-за остатков яда.
Гулкие голоса звучали где-то далеко, долетали до разума перезвончатым эхом.
– Ничего личного, смертная! – чья-то рука схватила меня за волосы, приподнимая над землей и вырывая массивный клок чуть ли не вместе со скальпом.
В следующее мгновение сталь коснулась основания головы, и пряди, подхваченные порывом ветра, наверняка разлетелись по двору. Я приоткрыла глаза.
– Ты страдала вместо него, смертная. Осталось лишь заклеймить тебя, – Доминико вырезал какой-то символ возле линии трусов, а белобрысый перехватил холодное оружие и оставил полосы на ключице.
Голоса братьев сливались в одном долгом звучании:
– Наша… Наша… Навсегда… Навечно…
Моретти по очереди впились в мои губы леденящими поцелуями и пропали, оставляя меня в грязи и луже крови на заднем дворе дома.
Не понимаю, почему я до сих пор не умерла? Хваталась за жизнь?
Нет, я не хотела больше жить. Не цеплялась, не звала, не плакала, не сожалела… Я мечтала умереть, но душа Архангела еще поддерживала во мне трепещущую жизнь, растягивая момент гибели, и эта связь играла не в мою пользу, но осталось недолго.
Перед внутренним взором пролетали обрывки воспоминаний: веселых и грустных, лица родителей, друзей, демона и сияющие аквамарины, родной и любимый взгляд, улыбка, поворот головы.
