Доминико впился губами в сосок, укусил, сжал болезненно грудь. Я взвизгнула и закричала, попыталась увернуться. Брыкалась, надрывалась в истошных воплях, но второй упырь держал каменной хваткой.
А Доминико продолжал издевательства: разорвал белье зубами.
– Ох, какая ты гладкая! – противные пальцы коснулись плоти. – Жаль, что уже не девочка, а я ведь надеялся стать первым. Трахнул тебя ненаглядный? Или не он, а демон постарался? Хорошо было? Понравилось?
Я плюнула ему в лицо, попала в глаз. Чернявый утерся и обхватил мою шею руками, надавил.
– Хотел ведь быть ласковым… – он стиснул горло в ладонях, приглушая мой возглас. – Подчинись, и я буду нежным, доставлю удовольствие. Думаешь, только Архангел умеет ублажать женщин? Как тебе его член? Во рту умещался?
– А тебе никто не дает, раз ты насилуешь? – смогла сказать я и истерически засмеялась.
Он ударил меня по лицу, разбил губу, а я все еще хохотала.
– Неужто права оказалась?!
– Языкастая дрянь! – урод наклонился, раздвинул мои колени. – Но ты в моих руках, девочка, – коснулся языком между ног, впился губами.
Оголяя и унижая, уничтожая мою гордость, заставляя почувствовать себя жалкой, подвластной ему.
Я отчаянно сопротивлялась: вертелась, вырывалась, брыкалась, но против силы бессмертных не попрешь. Урод лишь ухмылялся, наблюдая над моими жалкими потугами, а затем безжалостно ворвался пальцами внутрь.
Мой вопль утонул в воздухе – я орала так, что сорвала голос, и хрипы вместе с кашлем слетели с губ.
Мучитель вошел в меня, принялся неистово и бесстыдно вколачиваться в тело, казалось, разрывая до самых ребер и возвышаясь надо мой черным расплывчатым силуэтом, пока я извивалась и хрипела в абсолютно нелепых попытках вырваться из лап монстра.
Холодные капли дождя заливали глаза, притупляя зрение и позволяя не видеть урода, жестко властвующего надо мной. Тихие слезы скатывались крупными хлопьями.
Я сдалась, проиграла. Отвернулась, зажмурилась, улетая мыслями далеко-далеко, пытаясь абстрагироваться от кошмара.
«Это не со мной. Не со мной. Не со мной. Не со мной… Сотхейм. Море и солнце, А’ль резвится в волнах, на берегу стоит Аиррэль. Я бегу по теплому песку, запрыгиваю ему на плечи, мы падаем, смеемся».
Сильный удар по щеке вернул в реальность и вызвал гортанный полуобморочный крик.
– В глаза смотри! Не смей отворачиваться, строптивая дрянь!
– Пошел ты! Ублюдок! – выплюнула ругательства.
– Братец, заканчивай, моя очередь, – Лаззаро наклонился и облизал мою щеку склизким длинным языком, вызывая рвотный рефлекс, впился в губы.
Я вертелась и билась, но упырь прокусил мою кожу насквозь и со сладострастным стоном слизал алые капли.
От ядовитого укуса тело потяжелело, опьянело и размякло, ограждая сознание от ужасающей действительности в тихом мире забвения. Происходящее перестало волновать, голоса смолкли, и головокружение взяло верх над разумом.
Стоило вампиру отстраниться – морок постепенно рассеялся, а реальность убила с одного выстрела, возвращая к происходящему и напоминая об унижении.
«Лучше бы убили, чем так…»
Братья успели сменить позиции, пока я витала в облаках: теперь надо мной издевался Лаззаро.
– Наслаждайся, а я посмотрю, – Донимико перехватил мои запястья в одну руку, а второй сминал по очереди мои груди, выкручивая соски. Он маниакально хохотал, наслаждаясь пытками.
– Черт! Наконец-то! – упырь с белесыми волосами навис надо мной, и снова все по новой: грязные ласки, омерзительные поцелуи, жесткие движения.
Мои вопли – их удары и укусы. И боль. Сколько времени это продолжалось – сказать сложно. Я уже не плакала, слезы высохли. Братья веселились, наслаждаясь вседозволенностью и безграничной властью над хрупкой девушкой. Они стонали, двигались, кусали, облизывали меня, пили кровь, изводили, втаптывая в грязь чувства, размазывая мою гордость, превращая в ничто.
Дракончик пытался помочь, защитить меня, бросался на упырей, хныкал и плакал, но маленький защитник вновь был отброшен на землю грубым ударом.
– Хороша малышка, теперь можно и отобедать, – чернявый явно был лидером в вампирском тандеме и решал, что и когда делать, руководил.
– А потом мы снова поиграемся с твоим тельцем, закрепим близкую дружбу, да, Скай? – его брат порочно облизал пальцы, высовывая язык до подбородка и гадко щурясь.
Упыри набросились на меня с двух сторон, впиваясь острыми клыками в плоть. Яд от укусов уносил в блаженную негу: я порхала на розовом единороге по голубым облакам и была мила и податлива, пока длился укус, но иллюзия исчезала и наступало прозрение.
– Сумрак! – одними губами прошептала, вспоминая о подаренном демоном кинжале. – Сумрак!
Не знаю как, но я вырвала руку, схватила кинжал, появившийся в воздухе, и вонзила сталь в беловолосого, пока тот заходился в кровавом экстазе и расслабился. Вампирюга взвыл. Я опять замахнулась, но Доминико наступил мне на руку, ломая кости и выбивая лезвие из пальцев.
Резкая боль, а следом – мой гортанный крик.
– Дрянь! – белобрысый наступил мне на коленку, переламывая и дробя чашечку.
В глазах побелело от адской муки: кроваво-черные звезды заплясали хороводом.
