— Да какие, в бездну, ступеньки, они ж ледяные, — машинально возразил некромант, и в его глазах наконец-то появилось осмысленное выражение. Взгляд по-прежнему был затравленным, но за паникой постепенно начала проступать здоровая злость, явно стимулирующая рассудочную деятельность. — Разбирательство назначено на три часа ровно. Проводить его будут деканы факультетов под председательством ректора Академии. Пеньки старые, — он сунул сигарету в зубы и зашарил в карманах в поисках спичек. Я машинально прищелкнула пальцами и поднесла огонек к расплющенному кончику, мельком удивившись, как мало сил потребовалось для этого колдовства. — Спасибо, — неразборчиво, но благодарно буркнул Рэм и, прикрыв глаза, затянулся. Сейчас, пожалуй, он сошел бы за модель для рекламного плаката «Бросайте курить, пока не поздно». — И один хрен из Правовой лиги, независимый наблюдатель. Но он — наоборот, этакое «молодо-зелено, ни хрена не думаю, много говорю». Канцелярская крыса, ни в один рейд не ходил. Учился здесь же, средне так — едва «серый» диплом получил, практические дисциплины завалил все, выехал на теоретических. Некромантия у него шла только теорией, — едко усмехнулся Мэйсон и выдохнул в сторону белесую струю табачного дыма. Она повисла в воздухе облаком, не спеша рассеиваться — сквозняка почти не было. — Я поставил ему на экзамене целых семьдесят баллов, хотя знал он на тридцать самое большое. У маленького паршивца была специализация «Магия и право», так что боевая некромантия ему по жизни нужна, как собаке — пятая нога. Только вряд ли этот заморыш вспомнит мое одолжение. А вот ненависть ко всему преподавательскому составу у него в кости въелась.
Рэм неловко шевельнул пальцами, и столбик пепла просыпался на замызганный свитер. Некромант глухо выругался, затушил сигарету о перила, бросил вниз и начал отряхивать одежду. Но это было что мертвому припарки — паленое пятно отчетливо выделялось даже на затертой шерстяной ткани.
Н-да.
Я отступила на шаг и окинула некроманта оценивающим взглядом. Сейчас Рэм походил не на преподавателя, а на месяц кутившего студента. А ведь встречают по одежке…
— Ладно, — вздохнула я. — Будем решать проблемы постепенно. Во-первых, успокойся и перестань постоянно курить. Большинству людей это не нравится, и если ты придешь на разбирательство с сигареткой в зубах, то шансы выиграть дело будут стремиться к нулю.
— Эй, ну я же не идиот, — возмутился было Рэм, но я упрямо продолжила, стараясь не сбиваться с мысли, чему весьма способствовал царящий на площадке холод:
— Идем дальше. Сейчас шесть утра. Лекций у тебя сегодня нет?
— Еще б у меня и лекции были, — фыркнул некромант и потянулся в карман за сигаретами, но под моим осуждающим взглядом быстро передумал. Ну и правильно, вряд ли бы я вытерпела еще одну порцию никотина, распыленную в воздухе. И так нервы разве что не звенели от напряжения. Но это странным образом вовсе не мешало думать, а наоборот, стимулировало. Мысли в голове крутились быстро-быстро, словно за одну минуту разум прорабатывал десятки вариантов развития событий.
«То ли стресс о себе знать дает, то ли я плаваю на поверхности «памяти матерей» и примеряю на себя маску какой-нибудь энергичной пра-пра-пра», — чуть отстраненно отметила я.
Впрочем, неважно, если это помогает разрешить проблему.
— Вот и замечательно, — подытожила я. — Тогда ты сию минуту вернешься в спальню, примешь снотворное и поставишь будильник на полдень. Потом встанешь, вымоешь голову, побреешься, найдешь какую-нибудь приличную одежду и к двум часам подойдешь сюда. А, да — в три часа в Академию прибывает эстаминиэль Феникс, — спохватилась я. Энни должны были сопровождать Шеан и Теа, так что вряд ли она заплутает, но все-таки… — Пусть кто-нибудь ее встретит у портала. Я не смогу, потому что наверняка буду присутствовать на этом самом разбирательстве. Позаботишься о встречающих?
Рэм задумчиво почесал подбородок. Мне бросилось в глаза, что обычная легкая небритость некроманта уже давно превратилась в щетину. И это его нисколько не красило… Похоже, со всеми волнениями и сердечными трепыханиями Мэйсон абсолютно себя запустил. Некромант и раньше не отличался аккуратностью, а теперь и окончательно распустился.
Плохо. Дэйр как-то говорил, что такая абсолютная неряшливость и безразличие к своему физическому состоянию — признак депрессии. А депрессия — препротивная болезнь.
— Попрошу кого-нибудь из своих оболтусов. Ну, студентов из старших групп, — пояснил Рэм и вновь поскреб ногтями по своей щеке — на сей раз с отвращением. — Справятся, я думаю. Ну, а кого ты привлечешь для судебного разбирательства?
