— Боги… А этого можно избежать?
— Только отказавшись от лечения.
— О, dess!
— Дыши спокойнее, мальчик мой, и не кричи. Если ты сорвешь горло прямо сейчас, дальше будет не интересно. К тому же ты ведь все равно не откажешься от своей мечты вновь стать целителем, верно?
— Я… да, верно. Я больше не могу ждать. Нельзя же все время быть обузой! И что значит «прямо сейчас»? Хотите сказать, что дальше…
— Именно. Сегодня ты будешь кричать очень много.
— Я, кажется, уже не хочу знать, в чем состоит лечение. У вас очень убедительно получается запугивать собеседника.
— Благодарю за комплимент.
— Не стоит. Dess, как же все это глупо… Или только кажется глупым? Впрочем, не стоит об этом. Следующий вопрос. А почему вы вообще взялись лечить меня?
— Твоя возлюбленная уже спрашивала об этом. Отвечу, как и ей: потому что я могу.
— И все?
— Это главная причина. Я мог бы солгать, что чувствую вину за то зло, что причинил тебе когда-то… Но это не так. Я поступил соответственно своим желаниям и желаниям Меренэ, и не раскаиваюсь. Мог бы сказать, что хочу сделать Ксиля своим должником — но Ксиль, как любой ребенок, принимает дары благосклонностью бога. Без мысли о том, что надо отдариться в ответ.
— О, да… Ксиль именно таков. Скажите, вы правда его… кто он для вас?
— Он — все, что есть в моем мире.
— Вы… простите, что я рассмеялся. Но вы были так серьезны. Надеюсь, что я не ранил ваши чувства.
— Нет. Нисколько.
— Тогда еще один вопрос. Не обо мне. Скажите, а Ксиль действительно станет старейшиной после ваших тренировок — равным вам, свободным и независимым?
— Ответ — да. Ксиль будет даже сильнее меня.
— Но вы хоть понимаете, что после этого Максимилиан постарается больше никогда с вами не встречаться? Он же эгоист, совершенный, безукоризненный эгоист — выбрасывает из своей жизни все, что причиняет ему неудобство. А вы напоминаете ему о слишком плохих временах, которые он предпочел бы забыть.
— Ты прав, золотой мой. Я это понимаю. Но не могу не исполнить его желания. Просто не могу.
— У вас все просто! Dess… А что будет с вами потом, когда Ксиль вычеркнет вас из своего мира? Что будет с вами тогда?
— Кажется, твои вопросы закончились, солнце.
— Но…
— Не спорь. Я считал. К слову, вот и кланник. Последний элемент доставлен.
— Не уходите от ответа!
— «Слеза мира», очень едкая кислота. Оцени мое милосердие — ты будешь мучиться всего несколько минут.
— Прошу вас ответить на… О, боги! Вы же не хотите сказать, что…
— Именно так. Зараженные «пыльцой» нервы нужно уничтожить. Кости ты пока наращивать не умеешь, поэтому рубить кисти мы не станем. К тому же я очень, очень голоден, а боль — сильное чувство.
— Погодите… мне нужно еще немного подумать… Акери, dess, убери руки, мне нужно время! Я сам, но… Акери, не надо! Акери! Я не… я-а-а-а!
— … я же говорил, что ты будешь кричать.
Праздничная ночь была похожа на сказку.
Мерцали таинственно розоватые огоньки свечей. Потрескивали поленья в очаге — настоящие, не мелкий уголь, пропитанный алхимическим составом. Позвякивали серебряные колечки в косе Дэриэлла, а темный взгляд Максимилиана пьянил сильнее, чем горячее вино со специями, приготовленное целителем. Я, никогда прежде не пробовавшая ничего, крепче кефира, сначала долго не могла привыкнуть к кисловатому привкусу и запаху напитка, а потом почувствовала ужасную сонливость и задремала там же, у камина, на пушистом ковре.
Прохладный ветер смеялся голосом князя и говорил, что для первого раза получилось далеко не так забавно, как могло бы. А сияющее тепло укутало меня одеялом и шепнуло: «Спи, Нэй».
Пробудившись поутру, я долго прислушивалась к своим ощущениям, ожидая самого худшего, но… Ни головной боли, ни неприятного привкуса во рту. Только легкость во всем теле и нежелание выбираться из нагретой постели, как всегда бывает после глубокого сна.
Солнечные лучи полосами расчертили дальнюю стену. Дэйр сидел в кресле, подогнув под себя одну ногу, и читал. В нем было что-то неправильное — слишком гибкое, слишком хищное, больше присущее шакаи-ар, а не аллийцу.
Словно почувствовав, что я думаю о нем, Дэриэлл поднял голову.
