— А потом еще набрался наглости и попросился в мой клан! — возмущенно подхватил Ксиль. — Ну, я, конечно, его отлупил хорошенько… Зря, наверное. Пока мы с верными людьми приводили нашего Пепельного князя в порядок, малолетний идиот, Ириано, сбежал из своего клана и в пику нам с Таем попросился в Крыло Льда. Акери это показалось… забавным. Любезный старейшина вырастил маленького поганца, как своего сына, провел через «кровавое безумие», а потом отпустил в свободное плаванье. Ириано долго болтался от клана к клану, а теперь вот опять забрался под Крылышко, — с искренним отвращением закончил Максимилиан. — Тай-то еще три сотни лет бегал за своим «любящим» сыночком, сопли ему подтирал, из неприятностей вытаскивал… И в ответ — ни слова благодарности. Только ненависть и упреки. «Не лезь в мою жизнь» — и все тут.
Тантаэ промолчал, никак не комментируя последнее заявление. Наверно, Ксиль сказал чистую правду.
Я невольно поморщилась. Если раньше мои чувства к Ириано можно было охарактеризовать, как легкую неприязнь, то сейчас она превратилась в стойкое отвращение. Может, Тантаэ и был виноват в смерти Эвис. Или как-то неправильно воспитал своего сына… Но в это верилось с трудом.
Если кто и был слабым — то именно Ириано, а не Тантаэ. Слабым
— А ведь он любит вас, Тантаэ, — неожиданно очнулась от размышлений Айне. Глаза ее жутковато светились в темноте, как у ведарси, только не голубоватым, а желтым. — Поэтому и кипятится до сих пор. От ненависти устают… а от любви — никогда. Только Ириано, похоже, упрямый, и чем дольше он будет утверждать, что ненавидит вас, тем труднее ему будет отступиться от своих слов. Мне кажется, что на самом деле он очень нуждается в вас… Может, уже не как в отце, а как в друге.
— Да ни в ком он не нуждается, — сморщился Ксиль. — Живет себе в придуманном мире по придуманным законам. И тащится от своей злости. Нужен же в его бесцельной жизни какой-то смысл — почему бы и не ненависть к Таю?
Пророчица внезапно улыбнулась:
— Поживем — увидим. Но, уверена, вы еще заберете свои слова обратно, Максимилиан.
— Это предсказание? — подозрительно осведомился Северный князь.
— Скорее да, чем нет, — в тон ему откликнулась Айне.
Мне вдруг подумалось, что история Тантаэ и Эвис вполне может стать и нашей с Ксилем историей. Мало ли какие трудности могут подстерегать пару с такой разницей в возрасте и в менталитете? Поздний ребенок, упрямство равейны, не желающей жертвовать даром… А ведь есть еще и Дэриэлл…
Все казалось ужасно сложным.
Но, кажется, теперь я готова была рискнуть.
И хотя бы попробовать сотворить общее будущее для нас с Ксилем.
Желательно — без трагических концовок.
— Итак, Найта, — солидно прокашлялась Риан. — Давай повторим, что ты должна сделать.
— Слушаю, — уныло откликнулась я. Интересно, а подопытных кроликов отпускают «по состоянию здоровья»? Что-то мне подсказывало, что нет.
Когда Айне прибыла в Академию, в груди затеплилась надежда, что уж теперь-то истязательства в лаборатории прекратятся.
Большая, большая ошибка.
Пророчица, еще в школе страдавшая болезненным стремлением к совершенству, проявила свой перфекционистский характер во всей красе. И если в детские годы она лишь упрямо учила ненавистную химию и стала-таки лучшей в классе, то сейчас, с первого посещения проникнувшись к «бездне» глубоким отвращением, тем не менее, приняла живейшее участие в опытах.
И, естественно, каждый раз Айне тащила в башню Терсис и меня. За компанию.
В итоге теперь я тратила в день на исследования не час-полтора, а пять-шесть. К концу «смены» голова начинала раскалываться от боли, а еще почему-то подскакивала температура. Но дурное самочувствие еще можно было пережить, благо Дэйровых эликсиров и настоек никто не отменял. Но и эмоциональная атмосфера в лаборатории с некоторых пор оставляла желать лучшего.
Проблема была и сложной, и простой одновременно.
Тантаэ частенько присутствовал при проведении опытов, обсуждая с Риан различные версии о природе излучения и о происхождении орденского артефакта. Удивительно, но «бездна» почти не действовала на Пепельного князя: он мог подходить почти вплотную к демонстрационному стеклу, тогда как тот же Ириано…
Гм.
Собственно, в этом-то и заключалась проблема. Ириано тоже постоянно находился в лаборатории. Пускай он и не приближался к «бездне», и, соответственно, к Тантаэ, но когда двум упертым шакаи-ар требовался прямой контакт, чтобы устроить ссору? Иногда мне казалось, что гордых страданий Тантаэ и молчаливой агрессии его любимого сына даже нити не выдерживали и расходились в стороны. Что уж говорить о людях! Через неполных два дня в лаборатории не осталось ни одного дурака, готового влезть между враждующими сторонами и самоубийственно призвать к миру.
Зато в лазарете прибавилось постояльцев.
