— Двадцать! — с омерзительной бодростью воскликнул Холли, вылетая из-за смотрового стекла. — Чудесно, просто чудесно, милые мои! Умницы-разумницы, самые умелые, самые старательные! — консультант любовно потрепал нас по макушкам. Мне почему-то подумалось, что это похоже на то, как собачек хвалят. «Молодчина, ты у меня самая умная!» — говорят таксе, которая додумалась принести хозяину тапки. Но Холли, разумеется, ничего такого в виду не имел. У него просто была очень странная манера разговора — словно язык он учил по книжкам, причем по детским сказкам. Старинные слова мешались с вполне современными выражениями и научными терминами. Но это странным образом не выглядело смешным… Да и немного нашлось бы людей, готовых смеяться над бессмертным и совершенно беспринципным, мстительным и эгоистичным существом. — Ох, устали вы, наверное, хорошие мои? Вижу, устали, едва с кресел встали, — белозубо улыбнулся он и крикнул в открытую дверь: — Ириано, мальчик мой, свари девочкам кофейку да проводи их в комнату отдыха. Ох ты, деточка, голова болит, да? — он заботливо коснулся моего лба, а потом вдруг без предупреждения хлопнул раскрытыми ладонями мне по ушам.
В голове зазвенело… и боль, как ни странно, прошла. Хотя Холли определенно не был целителем.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я консультанта. Надо отдать ему должное: он нечасто сочувствовал людям, но зато всегда помогал, если это было в его силах. А еще — никогда не делал вид, будто не видит, что кому-то нужна его помощь.
— Ай, да какие «спасибы», милая, — улыбнулся Холо, перекидывая через плечо перевитую желтой лентой косу. — Что смогу — тем и помогу, а лучше посидела бы ты и кофейку попила с подружкой. А там уж, дома, господин Дэриэлл тебя совсем вылечит.
Эх, если бы… Придется опять пить зелья и микстуры. А чтобы подлечить вывих, который я заработала, упав с лестницы, и вовсе пришлось глотнуть крови Максимилиана. Дэйр потом на князя целый вечер волком смотрел.
— Ну, иди, деточка, — Холли мягко подтолкнул меня за плечи к выходу. Я очнулась от размышлений и шагнула вперед, чувствуя легкое головокружение.
Айне, продолжая хмурить брови, без слов вышла следом.
— Далеко не уходите, — окликнул нас Тантаэ, отрываясь от бумаг, над которыми он склонился с Риан. Синие волосы были не просто увязаны в хвост или косицу, а полностью убраны в строгий пучок. С такой прической обычно элегантный Пепельный князь немного напоминал провинциального учителя истории. — Отдохните, соберитесь с мыслями. Позже необходимо будет подробно описать то, что вы видели во время опыта.
— Но это ведь был последний опыт на сегодня? — уточнила я, зевая. На смену головной боли пришла сонливость.
— Да, последний. А теперь прошу извинить меня… — Тантаэ с намеком поднял бровь. Я торопливо кивнула, прощаясь ненадолго, и князь вернулся к своим бумагам. — Видите ли, Риан, даже мои познания в физике и алхимии не позволяют усомниться в том, что никакая энергия просто так не исчезает, а значит…
Я поспешила покинуть лабораторию, пока не зацепилась мыслью за очередную версию ученых. А то опять полночи бы думала… Все равно мне не дали бы изучить документы — образование подкачало. Даже Айне — и та была всего лишь подопытной мышью, как и я.
К моему удивлению, Ириано не стал артачиться и в точности выполнил указание Холли. В белоснежной каморке без окон, отведенной под комнату отдыха, стоял умопомрачительный запах кофе. Настоящего, молотого, а не той растворимой бурды, которой угощались в столовой студенты. С огромным удовольствием я плюхнулась на стул и ухватила чашку, но уже через мгновение меня остановил недовольный голос Ириано:
— Это чашка госпожи Айне. С тремя ложками сахара, — таким тоном можно было вымораживать, как сухим льдом. — Найта, я не ошибусь, если скажу, что ты пьешь горький кофе? — я автоматически кивнула. — Тогда будь любезна, пересядь на другой стул, у стены. Твоя чашка — белая.
С сожалением отставив порцию Айне (запах кофе просто с ума сводил), я поднялась, обошла стол и втиснулась на стул с другой стороны, между стеной и тяжелой желтоватой столешницей, испещренной старыми царапинами.
В белой чашке действительно был несладкий напиток. И очень крепкий. Как раз то, что надо.
Под недовольным взглядом шакаи-ар я сделала еще пару глотков. Тишина тяготила.
— Спасибо за кофе, — вздохнула я, стараясь не допустить в голос нотки обиды. Ириано есть Ириано — пусть и ершится, но все равно помогает. А уж варить кофе и вовсе не его обязанность. — Очень вкусно.
Но он уже совершенно потерял ко мне интерес.
— Айне, прошу, проходите, — Ириано услужливо отодвинул для пророчицы стул. — В стакане еще сахар, если понадобится. Вот здесь — сливки. Печенье жесткое, но вполне съедобное. Даже для человека, — он позволил себе улыбку. — Угощайтесь.
— А вы разве не составите нам компанию? — чуть иронично поинтересовалась Айне и отпила. Пророчица не была любительницей кофе, но, кажется, эта порция ей понравилась.
Шакаи-ар, уже стоя в дверях, ухмыльнулся.
