На нем мягкий кашемировый пиджак, хорошо сидящие темные брюки, дорогая обувь. Он не носит власть как броню. Скорее он дышит ею, как воздухом. Легко, непринужденно. В нем нет той нервозной собранности, как у людей, которым постоянно нужно что-то контролировать. Он не проверяет, не оценивает. Он просто смотрит. И смотрит внимательно, с интересом.
Когда наши глаза встречаются, я ощущаю, как во мне что-то отзывается. Он выглядит уравновешенным – вот что самое главное. Его каштановые волосы немного растрепаны, как будто он не слишком следит за укладкой, на скулах угадывается легкая щетина, а в уголках глаз прячется усталость.
Я отвожу взгляд и делаю глоток. Пытаюсь осознать факты, которые только что получила. Надо выбрать стратегию своего поведения рядом с ним. Надо. А вот начать сразу с фальшивой ноты нельзя ни в коем случае.
– Господин Лебедев, – доносится позади меня, и я слышу, как кто-то подступает ближе. – Позвольте представить вам Алину. Она будет… сопровождать вас на этом этапе сотрудничества.
Я поворачиваюсь, поднимая взгляд, и вижу, как он поднимает бровь. Слегка. Почти незаметно. Но я это улавливаю. Он смотрит на меня не оценивающе, не хищно, как это часто бывает. Он изучает. Как будто листает новую книгу, которая может оказаться интересной, а может скучной. И в этот момент я понимаю: если я сейчас скажу что-то пустое, он закроет книгу.
Я наклоняю голову, позволяя себе легкую, непринужденную улыбку, и подаю руку.
– Добрый вечер, Роман, – произношу. – Я к вашим услугам, я часть пакета «все включено» на время вашего отдыха.
Он усмехается, а его взгляд чуть заостряется. Следом он берет мою руку, не сжимает слишком сильно, но и не отпускает сразу. Его пальцы теплые и уверенные. Лебедев смотрит на меня чуть дольше, чем это прилично для светского приветствия. Но зато я понимаю по его глазам, что Третьяков не соврал, я действительно в его вкусе. Это упрощает задачу, потому что по мосту моментальной симпатии легче всего влететь в чужое сердце.
– Все включено? И что в этом «пакете» самое ценное?
– Умение слушать, – отвечаю ровным голосом, без приторного желания угодить или заинтриговать. – А после говорить ровно то, что человек хочет услышать.
– Тогда это не из дешевых услуг, – он смеется и дает знак своему человеку, чтобы он пока прогулялся.
– Да, я умею создавать иллюзии, в которых приятно пребывать. Хотя могу сделать и наоборот.
– Наоборот?
– Я умею говорить и то, что человек боится услышать.
Роман слегка наклоняет голову, будто оценивает вес сказанного.
– Значит, ты умеешь быть честной? – спрашивает он.
– Только если это входит в пожелания клиента, – парирую, не меняя тона. – Но обычно просят ложь. Более удобную, более ласковую.
– Ты умеешь лгать ласково?
– В этом весь смысл. Красиво, убедительно, со вкусом.
Он усмехается и отпивает из бокала. На его лице все еще сохраняется легкая отстраненность, но я вижу, что я его заинтриговала.
– Интересный подход. Не слишком ли сложно для такой работы?
– Я все равно не умею по-другому, – мягко отвечаю. – Я слишком наблюдательная.
– Да?
– Я читаю людей, как вы, наверное, читаете отчеты и балансы. Только вместо цифр – взгляды, интонации, движение пальцев по бокалу. Например, вы чуть нервно прижали безымянный палец к стеклу, когда я упомянула ложь. Значит, с этим у вас не все просто. Возможно, кто-то недавно солгал вам, но вы успели распознать это. И теперь желаете понять, как это далеко могло зайти.
Он молчит. Несколько долгих секунд.
– Любопытно, – произносит он с почти искренним удивлением. – Третьяков превзошел себя на этот раз, таких девушек мне еще не показывали.
Я так и не пересекаюсь с Германом. Когда за столом появляется намек, что вот-вот начнутся серьезные разговоры, всех девушек и лишний персонал просят удалиться. Я выхожу из гостиной и вижу перед собой стерву. Она складывает руки на груди и кивает мне таким образом, словно она мой работодатель и она очень довольна мной.
– Я еще могу все испортить, – бросаю ей, чтобы она не расслаблялась. – Так бывает, когда связываешься с непрофессионалами. А я не профессионалка. А Герман не будет разбираться. Когда он в гневе, ему плевать на все доводы, он вообще не умеет прощать. Так что ты ходишь по тонкому льду вместе со мной.
Мне удается стереть с ее ухоженного лица довольную улыбочку. Она кривит губы, но медлит с ответом. Потом переводит взгляд на свою ладонь, проверяя свежий маникюр.
– Спальня Лебедева на втором этаже. Дверь в конце коридора. Она там одна, не перепутаешь.
– Мне ждать его там? А если я засну?
Я помню подобные мужские посиделки, когда встречалась с Германом. Деловые вопросы плавно перетекали в отдых, превращаясь в шумные вечеринки или покерные турниры. Лебедев может вернуться вовсе под утро.
– Вот это точно будет непрофессионально, – фыркает стерва.
– Ладно, давай серьезно. Ты что-нибудь знаешь о нем? – я решаю использовать возможность и начинаю говорить спокойным тоном. – О Лебедеве? Что он за мужик? У меня отобрали телефон, и я вообще не понимаю, с кем имею дело.
– Ты же психолог…
