Он поцеловал ее в висок рядом с уголком глаза. Сердце Сомин подпрыгнуло, забившись так быстро, что она испугалась, как бы оно не вырвалось у нее из груди.
– Я люблю твои губы. Я люблю, когда они говорят мне, что я не прав. Когда они говорят мне, что тебе не все равно. Когда они кричат на меня.
Он запечатлел легкий поцелуй на ее губах.
– Не смей говорить, что хотел бы, чтобы все мое было твоим, – угрожающе сжала его ладони Сомин.
– Никогда. – Чуну улыбнулся, и эта улыбка осветила его красивое лицо, ослепила Сомин, словно солнце. – Я люблю в тебе всё. Я люблю это, потому что оно твое. Потому что я люблю тебя.
Теперь Сомин больше не могла сдерживать улыбку.
– Умеешь ты обращаться со словами, – сказала она. – Я не понимаю. Все, что ты сказал, должно звучать банально и ужасно, но почему-то из твоих уст оно звучит так приятно.
Чуну наклонился вперед, так что они оказались лицом к лицу и Сомин видела перед собой только его теплые карие радужки.
– Я научу тебя говорить так же.
– Уж постарайся, – проговорила Сомин, когда их губы соприкоснулись. Она почувствовала, как он поднял ее со стула и усадил к себе на колени.
– Ты не сказала того же в ответ, – напомнил Чуну.
– Чего? – переспросила Сомин, но, не удержавшись, улыбнулась.
Он оторвался от ее губ, поцеловал ее в щеку, в подбородок, в чувствительную мочку уха. И прошептал:
– Неужто ты вынуждаешь меня сказать это вслух?
– Да, – ответила Сомин, хотя это прозвучало скорее как хриплый вздох, чем как приказ.
– Ты любишь меня, Ли Сомин?
Она снова повернулась к нему лицом. Их носы соприкоснулись.
– Люблю. Я люблю тебя, Чин Чуну. Да поможет нам бог.
Выйдя из школы вместе с остальными учениками, Сомин прищурилась от солнца.
Чуну заявил, что будет преступлением сидеть внутри в такой прекрасный день. И пригласил их всех на обед, после которого им предстояло вернуться в школу – учиться до глубокой ночи. Тяжела жизнь старшеклассника в Южной Корее.
– Не знаю, стоит ли мне ехать… – Чханван нервно оглянулся на других учеников. Большинство из них учились в первом или во втором классе. А вот третьеклассники все еще сидели взаперти внутри.
– Когда ты голоден, то не можешь сосредоточиться. Это же основа основ. – Чуну обнял Чханвана за плечи.
Сомин закатила глаза:
– Мне неприятно это признавать, но он прав.
Чханван и Джихун уставились на нее.
– Ого, никогда не думал, что доживу до этого дня, – не поверил своим ушам Джихун.
– Что? Ты удивлен, что она согласна со мной? – Чуну обнял Сомин другой рукой, и она попыталась скрыть улыбку. – Знаешь, я так-то довольно умный парень. И Сомин это признает.
– Я никогда не говорила, что считаю тебя умным, – парировала Сомин. – Я только сказала, что из миллиона произнесенных тобой вещей одна оказалась правдой. Это, знаешь ли, не такой уж большой процент.
– Да уж, тест с таким результатом ты бы не прошел, – пропела Миён с улыбкой. Чуну покачал головой.
– Никто меня не поддерживает. Я в меньшинстве.
– Я тебя поддерживаю, хён, – воскликнул Чханван, забыв о своем страхе уходить из школы.
– Ты все, что у меня есть, Чханван-а. – Чуну вздохнул.
Именно в этот из всех возможных моментов желудок Сомин решил заурчать.
– Поехали, я умираю с голоду. А ты обещал еду.
Сомин схватила Чуну за руку и сбежала вниз по школьной лестнице. Она не останавливалась, пока они не оказались за школьными воротами.
– Пытаешься побыть со мной наедине? – Чуну многозначительно приподнял брови. Сомин только рассмеялась.
– Нет. Как я уже сказала, я голодна.
– Ну да, конечно.
Чуну подошел к ней. Она отступила назад – и уперлась спиной в стену.
– Скажи честно. – Чуну наклонился ближе. Сомин в предвкушении приоткрыла губы. А он прошептал: – О чем вы с Хёком говорили?
– Эй! – Сомин шлепнула его по голове.
Он засмеялся и попятился, потирая рукой голову, и в этот момент из-за угла вынырнули остальные.
– Я вижу, до тебя до сих пор не дошло, что не стоит поддразнивать Сомин, – сказала Миён, но глаза ее понимающе блеснули.
Она взяла за руки Джихуна и Чханвана и повела их вверх по улице.
– А как же Чуну и Сомин? – вытянул Чханван шею.
– Они догонят, – успокоила Миён, увлекая их за собой.
Чуну с улыбкой повернулась к Сомин:
– Ты действительно не хочешь рассказывать?
– Это личное, – ответила Сомин. – От этого может зависеть судьба мира смертных.
– О, правда? – По лицу Чуну расползлась игривая ухмылка. – Держу пари, я сумею тебя расколоть.
– Тебе придется быть очень убедительным. – Сомин обняла его за шею.
– Что ты имеешь в виду? – Чуну наклонился к ней, и его губы оказались в сантиметре от ее.
– Есть у меня несколько идей, – сказала Сомин. – Но я плохо умею объяснять. Так что придется мне все тебе показывать.
Она прижалась губами к его губам, безмятежно мурлыча. Блаженная дрожь, зародившись где-то на кончиках пальцев ног, пронеслась по ее позвоночнику.
– Эй! Поторопитесь! – сердито крикнул Джихун с другой стороны улицы. Сомин рассмеялась.
– Итак, я поговорила с матерью, – начала Сомин, когда они, держась за руки, двинулись к друзьям.
– Правда? – удивился Чуну. – О чем?
