И бросилась прочь из ванной, ища убежища в своей спальне. Когда дверь, выпуская Мэг, распахнулась, Чарли заметил, как что-то блеснуло на полу. Его значок, который, скорее всего, упал, когда он мыл руки в ванной. Чарли опустился на колени, поднял значок, прицепил его и взглянул в зеркало. Вот он значок, серебристый и блестящий, прямо на груди – бляха, закрывающая его сердце, но не способная его защитить.
– Черт! – выругался Джордан. – Они нас съедят.
Селена прищурилась, глядя на ступеньки здания суда, которые просто кишели репортерами с фотоаппаратами и телевизионщиками.
– Здесь есть черный ход?
Он заглушил мотор.
– Я вынужден пройти через строй, и ты это прекрасно знаешь.
Они вышли из машины. Селена одернула юбку, а Джордан расправил плечи.
– Готова?
Журналисты напоминали черных мух, этих ужасных насекомых, которые каждое лето на несколько недель прилетают с северо-востока и бездумно лезут в нос, уши, глаза, как будто имеют на это полное право. Джордан натянул на лицо улыбку и стал протискиваться в задние суда по каменным ступеням, стертым за многие годы, что по ним устало влачились подсудимые. Вверх – с надеждой, вниз – с победой или поражением.
– Мистер Макфи! – окликнула женщина-репортер, бросаясь к нему. – Как вы считаете, вашего клиента оправдают?
– Практически уверен, – вежливо ответил Джордан.
– А как вы объясните тот факт, что ваш клиент уже один раз сидел за изнасилование? – выкрикнул другой репортер.
– Заходите в зал, – улыбнулся Джордан, – и сами увидите.
Пресса его любила. Он всегда нравился средствам массовой информации. Он был самонадеян, фотогеничен и уже давно научился отпускать эффектные реплики. Он растолкал плечом камеры и микрофоны, не переставая думать о том, не слишком ли отстала Селена.
На предпоследней ступеньке дорогу ему преградила женщина. На ней был кроваво-красный тюрбан и футболка с надписью: «ВЫЧЕРКНИТЕ ИЗ ЖИЗНИ ТУ НОЧЬ».
– Мистер Макфи, – кричала она, – вы знаете, что в одних Соединенных Штатах за прошлый год сто тридцать две тысячи женщин заявили о том, что их изнасиловали? А если еще прибавить огромное количество женщин, которые не заявляют о том, что подверглись насилию, то цифра достигнет семисот пятидесяти тысяч!
– Да, знаю, – ответил Джордан, глядя ей прямо в глаза, – но это вина не моего подзащитного.
Джек сидел в глубине крохотной камеры в департаменте шерифа, которая располагалась в подвале здания суда, грыз ноготь на большом пальце и таращился на пол у себя под ногами, совершенно не обращая внимания на то, что приехал его адвокат.
– Джек! – негромко окликнул Джордан.
Он был поражен тем, как хорошо выглядит его клиент в чистой одежде. С другой стороны, Джек был приучен к этому с рождения – к дорогим пиджакам, галстукам из репса и кожаным туфлям. Джордан улыбнулся.
– Готов?
– Надеюсь.
– Нет нужды рассказывать, что ждет тебя в суде. Ты уже через это проходил. Много разного дерьма всплывет до окончания суда, но самое важное, чтобы ты оставался спокойным. Ты взорвешься, и в ту же секунду прокурор докажет, что ты – одно большое зло, которое только и ждет, чтобы совершить насилие.
– Я не взорвусь.
– И помни, наше слово последнее, – сказал Джордан. – Это больше всего привлекает в работе адвоката.
– А я было подумал, что возможность побрататься с по-настоящему замечательными людьми.
С уст Джордана слетел удивленный смешок, но когда он поднял глаза на Джека, тот смотрел на него серьезно, без намека на улыбку.
– Вам известно, что в среднем за насильственное преступление преступника приговаривают к ста пяти месяцам тюрьмы?
Джордан фыркнул.
– Кто сказал?
– Бюро статистики при министерстве юстиции. За прошлый год более миллиона преступлений было совершено совершеннолетними.
– Возможно, в этом году цифра снизится до девятисот девяноста девяти тысяч девятисот девяноста девяти.
Повисло неловкое молчание, которое прерывал лишь кашель заключенного, сидящего через две камеры от Джека. Джордан вздохнул.
– Джек, я обязан еще раз напомнить… Ты рассказал мне слишком мало, работать не с чем. Среди присяжных шестеро мужчин, каждый из которых хотя бы однажды хотел изменить жене, но в последний момент женщина передумывала. Так проще всего объяснить причину изнасилования. – Он наклонился к нему. – Ты абсолютно уверен, что не хочешь согласиться на этот вариант?
Джек зажал руки между коленями.
– Джордан, можно попросить вас об одолжении?
Адвокат кивнул. Джек повернулся и холодно взглянул на него.
– Больше никогда меня об этом даже не спрашивайте.
Мэтт полез в портфель за бумагами и обнаружил, что они склеены остатками печенья. Он покачал головой и начал аккуратно разъединять страницы своего желтого блокнота для записей.
– Ой! – поморщился Джордан Макфи, проходя мимо стола прокурора к своему месту. – Последний раз я видел подобное, когда учился в университете. Тогда один парень положил печенье в портфель судьи, у которого работал секретарем.
– Не сомневаюсь, что это был ваш приятель, – ответил Мэтт.
