– Мне кажется, он стал окружным прокурором. – Джордан подавил улыбку, когда один из документов Мэтта порвался. – Осторожнее! Вы же не хотите испортить свою шпаргалку?
– Макфи, я могу рассматривать это дело даже во сне и все равно выиграю.
– Похоже, в этом и заключается ваш план, поскольку вы явно предаетесь мечтам. – Он вытащил из своего портфеля упаковку с салфетками и бросил на стол прокурора. – Держите. Задабриваю противника.
Мэтт взял салфетку, вытер остатки печенья со страниц блокнота и вернул упаковку Джордану.
– Приберегите для своего подзащитного, будете вытирать ему слезы после приговора.
Открылась боковая дверь, вошел помощник шерифа. Он ввел обвиняемого и усадил его на стул рядом с Джорданом. На Джеке были пиджак и галстук, но руки закованы в наручники. Помощник шерифа снял с него наручники. Джордан внимательно посмотрел на клиента, который был сплошным комком нервов, – казалось, он просто пышет негодованием.
– Успокойся, – едва слышно произнес Джордан.
Но он и сам понимал, что требует невозможного. В зале было битком – освещать ход процесса прибыли репортеры даже из таких далеких штатов, как Коннектикут. Тут же сидели и жители города, которые пришли в суд, чтобы убедиться: их Сейлем-Фоллз остался таким же высоконравственным, каким слыл всегда. Амос Дункан со своего места за спиной прокурора бросал на Джека испепеляющие взгляды. В зале присутствовало порядка двухсот человек, чье внимание было приковано к подсудимому… и ни одного, кто пришел бы поддержать Джека.
– Джордан, – прошептал Джек, в голосе которого явно угадывалась паника, – Я это чувствую.
– Что?
– Как сильно они меня ненавидят.
Джордан вспомнил, что Джек никогда по-настоящему не присутствовал на судебном процессе. Стороны заключили сделку о признании вины, он получил свой срок – процедура неприятная, но разве ее можно сравнить с суровым испытанием, которое ожидает его сейчас? Система правосудия хороша лишь на бумаге, но правда заключается в том, что, пока Джек сидит на скамье подсудимых рядом с адвокатом, каждый, кто будет следить за этим процессом, считает его виновным, пока не доказано обратное.
Через боковую дверь в зал суда чинно вошли шесть мужчин и восемь женщин – основной состав присяжных и два дублера. Каждый, перед тем как занять свое место, повернулся и пристально взглянул на Джека. Он под столом вцепился руками в колени.
– Всем встать!
Достопочтенная Алфея Джастис возвышалась над местом судьи. Ее холодные глаза оглядели присутствующих – камеры, журналистов с сотовыми телефонами, тесные ряды жителей Сейлем-Фоллз.
– Дамы и господа! – обратилась она к присутствующим. – Вижу, сегодня у нас аншлаг. Поэтому начнем с главного. При первых же признаках неуместного поведения, – она взглянула на оператора, – или вспышки ярости, – она посмотрела на Амоса Дункана, – вы будете немедленно удалены из зала суда и не сможете присутствовать здесь до окончания процесса. Если я услышу, что у кого-то зазвонил сотовый телефон или пейджер во время слушания свидетельских показаний, я лично отберу у всех телефоны и сожгу их на погребальном костре за пределами здания суда. И последнее.
Я хочу, чтобы все, включая стороны, запомнили: здесь зал суда, а не цирк. – Она опустила очки пониже и посмотрела поверх них. – мистер Гулиган, начинайте.
