— Десять лет назад во время атаки абберов погибла мать Кристофа, — продолжала Эйвелин. — Михас не смог большее оставаться в замке, где ему все напоминало о той, которую любил и не сберег. Он отказался от наследства и уехал в столицу. Как видишь, преуспел.
— А Крис?
— Кристоф — он… Пожалуй, намного сильнее любит свою землю, чем мой муж. Уезжать он отказался, остался с дедом, и они даже как-то поладили. Тот сделал его главой рода, оставил семейное состояние и Бьорген, но с условием — внук должен жениться до двадцати пяти лет. Если не уложится в срок, замок отойдет церкви Единоверы, — усмехнулась Эйвелин. — То ли свекр пытался замолить старые грехи, то ли жаждал поскорее нянчиться с правнуками…
— Но он…
— Не дожил. А не выпить ли нам? — хозяйка сделала знак слуге, и тот наполнил ее бокал рубиново-красным вином.
Я осторожно пригубила свой, помня, как, единожды злоупотребив, проснулась с обручальным браслетом.
— Дед Кристофа хотел большую семью, но Боги подарили ему лишь одного сына, с которым не особо ладил, и единственного внука. Видимо, испугавшись, что род Рэнделлов угаснет, он сделал все по собственному разумению. Составил завещание, уверенный, что Кристоф не станет затягивать с женитьбой и вскоре по Бьоргену будут бегать маленькие Рэнделлы, — Эйвелин улыбнулась, показав острые зубки. — Но так и не дожил до вашей свадьбы. Лет пять назад поехал с отрядом разбираться с Огли и…
— Они его убили?
— Нет. Перебрал виски и упал с лошади. Отбил себе все внутренности. Магов и лекарок терпеть не мог, обзывал их демонами и шарлатанами. Когда его, наконец, уговорили их подпустить, было уже поздно.
— А Крис?
— А что Крис? У него своя голова на плечах! Пошел учиться, выполняя волю покойной матери. Года полтора назад заявил отцу, что нашел невесту. Тебе повезло, Сайари! Рэнделлы — однолюбы, если уж выбрал, то выбрал, — она сделала еще один глоток.
А я подумала отстраненно, что она права. Уж как выбрал, так выбрал!
— Впрочем, и мне перепадают крохи от их любви, — еще один глоток. — Если заставить себя не ревновать к той, кто уже десятилетие как в могиле, но о ком он вспоминает каждый день, то… Наверное, я счастлива с Михасом, — Эйвелин осушила бокал.
Вернулся Крис. Сел рядом, взял меня за руку. Я не сопротивлялась, погруженная в думы. Мы что-то ели и пили, над чем-то смеялись, и он гладил мои озябшие пальцы. В гостиной было тепло, но меня пробирала дрожь. Крис пару раз спросил, что случилось, окинув меня встревоженным взглядом.
Покачала головой. Все хорошо, но… Ничего хорошего!
…Самодур-дед, вечно ссорившийся с сыном и соседями, мечтавший скорее увидеть правнуков. Дурацкое завещание, до истечения которого оставалось четыре месяца, а затем Крис потеряет замок и свои земли. У него день рождения в феврале, сразу после Имболка, и после этого Бьорген заберут бородатые дядьки в черных рясах. Говорят, церковь Единоверы особо сильна в Северной Провинции, где она более популярная, чем вера в Старых Богов.
Нет, не о том я думаю!
А вот о чем думал Крис Рэнделл, когда согласился на мой дурацкий договор? Допустим, я — ни сном, ни духом о завещании, но ведь он… Неужели до сих пор не понял, что время убегает, ускользает, утекает, словно речной песок сквозь пальцы, и что на меня нельзя рассчитывать? Но, вместо того, чтобы искать кого-то, он… нашел меня! То-то его отец обрадовался, когда я заявила о свадьбе на Имболк!
Наконец, попрощались со старшим Рэнделлом и Эйвелин.
— Я все о тебе знаю! — заявила я мрачно владельцу Бьоргена.
Слуга закрыл дверцу, и карета тронулась. Давно уже стемнело, на улицах зажигали магические фонари, перекрикивались городовые, и лошади мерно цокали копытами по пыльной мостовой. Мы ехали по центру города, но на выезде из мира дорогих особняков начиналось бездорожье — у новой власти не хватало денег, чтобы выложить булыжниками весь город.
— Погоди, — оттолкнула Криса, когда тот пытались меня усадить на колени. — Да, я помню про наш договор, но… Мы должны серьезно поговорить! Речь идет о твоем наследстве.
— Значит, Эйвелин проболталась! — произнес он с досадой. — Сай, тебя это не касается. Это мое дело и…
— Так уж и не касается? — перебила его. — Дорогой мой жених, не кажется ли тебе, что ты немного забываешься? Если уж я играю роль твоей невесты и, заметь, играю убедительно… То и ты, будь добр, соответствуй! Хотя бы на этот месяц…
Ой! Кажется, сама напросилась… Все же поймал, посадил к себе на колени. Наверное, потому что не особо сопротивлялась.
— Ссориться изволишь? — спросил шутливо. — Со мной так не выйдет, любовь моя!
Его губы нашли мои, и вся злость куда-то испарилась вместе с желанием запустить в него чем-то из магического арсенала.
— Почему ты не сказал раньше? — спросила, когда он меня отпустил и я села рядом.
На его коленях разговаривать было не совсем удобно. Отвлекалась на всяко-разные мысли.
— Сай, я все улажу!
— Позволь поинтересоваться, каким образом?
— Это неважно. Сейчас это неважно!
