Слушая этот смех, Король Горы понял, что это счастливый звук. Заразительный звук. Он тоже начал погрохатывать и остановился, только когда обитатели деревни впали в панику. А он этого не хотел. Он больше не хотел никого отпугивать от себя.
Той ночью он спал хорошо.
В отличие от мальчика. Тот крутился-вертелся, наконец вышел из своей хижины и уставился на вершину.
С того времени все ночи мальчик мучился секретом Горы. Он устал и ослабел. Это не осталось незамеченным его друзьями и родителями. Даже Гора обратила внимание.
Наконец однажды ночью, задолго до восхода солнца, мальчик растолкал родителей.
— Нам нужно уйти отсюда.
— Что? — спросила его ничего не понимающая со сна мать.
— Зачем? — спросили его сестра и отец.
— Король Горы рассказал мне о чудесной земле, где люди никогда не умирают, никогда не болеют и не стареют. Об этом месте знает только он. Но он говорит, что мы должны уйти сейчас. Этой ночью. Пока еще темно. И мы должны уйти быстро.
Они разбудили остальную деревню, и все собрались задолго до рассвета. Последним ушел мальчик. Он зашел на несколько шагов в лес и, встав на колени, прикоснулся к поверхности спящего Короля Горы.
— Прощай, — прошептал он.
Потом подхватил под мышку мешок с нехитрыми пожитками и исчез в ночи.
Жан Ги стоял перед хижиной. Было почти совсем темно, и ему хотелось есть. Они закончили работу, и он ждал, когда соберется агент Лакост.
— Мне нужно пописать, — сказала она, выйдя к нему на крыльцо. — Есть какие-нибудь мысли на этот счет?
— Вон там туалет. — Он показал в ту сторону, где они с Гамашем обнаружили будку.
— Отлично. — Лакост взяла фонарик. — Не так ли начинаются фильмы ужасов?
— Ну нет, первые десять минут мы уже просмотрели, — сказал, хмыкнув, Бовуар.
Он проводил взглядом Лакост, которая двинулась к лесу по тропинке. В животе у него заурчало. По крайней мере, он надеялся, что это урчит в его животе. Чем скорее они вернутся к цивилизации, тем лучше. И как тут кто-то может существовать? Он не завидовал Морену, которому предстояло провести здесь ночь.
Прыгающий луч фонаря сообщил ему, что возвращается Лакост.
— А ты заходил в будку? — спросила она.
— Ты что, смеешься? Шеф заходил, я — нет.
При одной этой мысли его чуть не стошнило.
— Значит, ты не видел, что там внутри?
— Ты хочешь сказать, что там вместо туалетной бумаги тоже доллары?
— По правде говоря, да. Одно- и двухдолларовые купюры.
— Шутишь!
— Ничуть. И вот что еще я нашла. — В руке у нее была книга. — Первое издание. Э. Б. Уайт. «Паутинка Шарлотты».
Бовуар уставился на книгу. Он понятия не имел, о чем говорит Лакост.
— Это была моя любимая книга в детстве. Паучок Шарлотта? — с вопросительной интонацией произнесла Лакост. — Поросенок Уилбур?
— Если их не подорвали, то я эту книгу не читал.
— Кто оставляет в уборной первое издание с авторским автографом?
— А кто там оставляет деньги?
Бовуар вдруг испытал непреодолимое желание сходить в туалет.
— Salut, patron, — помахал из гостиной Габри. Он складывал маленькие предметы одежды и убирал их в коробку. — Значит, хижина в лесу. И там жил этот человек? Убитый?
— Мы так считаем.
Гамаш подошел ближе и стал наблюдать, как Габри складывает маленькие свитера.
— Это для Розы. Мы собираем их у всех, чтобы подарить Рут. Великовато не будет? — Он поднял мальчиковую курточку. — Это от Оливье. Он говорит, что сам ее сшил, но я не верю, хотя у него и золотые руки.
Гамаш проигнорировал эти слова.
— Великовато будет. К тому же курточка мужская. Для Розы-то, а? — сказал он.
— Верно, — согласился Габри, откладывая курточку в стопку отвергнутых подношений. — Впрочем, через несколько лет она, возможно, будет впору Рут.
— Неужели никто раньше не говорил про эту хижину? Хотя бы старая миссис Хадли?
Габри отрицательно покачал головой, продолжая разбирать одежду.
— Никто. — Вдруг он замер, положив руки на колени. — Непонятно, как он выживал. Неужели он пешком ходил до Кауансвилла или до Сен-Реми, чтобы купить себе еду?
«Вот еще один вопрос, на который у нас нет ответа», — подумал Гамаш, поднимаясь по лестнице. Он принял душ, побрился, позвонил жене. Опускалась темнота; из леса донесся вой мотора. Это возвращался мотовездеход. В деревню из хижины.
В общей комнате гостиницы вместо Габри появился кто-то другой. В удобном кресле у огня сидел Винсент Жильбер.
— Я заглянул в бистро, но там люди не давали мне покоя. И вот я зашел сюда, чтобы не давать покоя вам. Я пытался уйти с миром, чтобы не путаться под ногами у сына. Забавно, что воскресение из мертвых перестало быть популярным, в отличие от прежних дней.
— А вы ожидали, что он обрадуется?
— Представьте, ожидал. Насколько все же удивительна наша способность к самообману.
Гамаш посмотрел на него с насмешкой.
— Ну хорошо, моя способность к самообману, — поправился Жильбер.
Он оценивающе посмотрел на Гамаша. Высокий, атлетически сложенный. Фунтов десять лишних, а может и больше. Если не будет следить за собой, располнеет. Умрет от инфаркта.
