Но это, я так подозреваю, от очередного приступа головной боли. Так-то Макс к Валентину Карловичу со всей душой.
– Они три витка вокруг планеты дали, – напомнил я напарнику слова кэпа. – То есть с гарантией просканировали. Уж на это у «Ливингстона» возможностей хватает, сам знаешь.
– Угу, а до этого благополучно проморгали… – снова врубил старого деда Макс.
– Ники-и-ит?.. – потеребила меня за рукав Юлька.
– Чего? – поспешил я отвлечься на журналистку. Ну его, Макса. Он за следующие две недели и без того мне всю плешь проест. – Опять какую-то фигню задумала?
– А чего сразу фигню?! – насупилась та. – Спросить просто хотела!
– Спрашивай, – сжалился я над соратницей.
– А вот это я могу в отчет вставить? – ткнула девица пальцем в приближающийся шаттл. – Ну, в итоговый?
– А ты до сих пор надеешься репортаж сделать?! – не на шутку изумился я. – Мы же вроде обсудили уже все!
– Я на всякий случай! – заверила Юлька. – Вдруг корпы в бутылку полезут и не станут договариваться со Службой нейтрализации? А у меня уже все готово! Чего добру-то пропадать?
– А, делай, что хочешь! – в сердцах махнул я рукой. – Если не лень лишний раз напрягаться.
– Слово «лень» отсутствует в моем рабочем лексиконе! – изобразила Юлька строгую училку из начальной школы. – И это, Болтнев… ну-ка, улыбнись и помаши мамочке ручкой!
А, чтоб тебя! Впрочем, уж кому-кому, а мне грех жаловаться. По той простой причине, что предыдущие почти три часа я откровенно страдал фигней и маялся от безделья, а работали исключительно Макс с Юлькой.
Ну, как работали? В основном языками чесали, между делом умудрившись – как только позволила техническая возможность – дистанционно взломать внутреннюю сеть Телецентра, а затем походя переформатировать софт под собственные нужды.
Почему походя? Да потому что в основном они между собой отношения выясняли – профессиональные, ясен пень. Юлька все никак не могла поверить, что Макс ее прищучил, опираясь исключительно на лингвистические особенности кода, который перехватывал во время ночных боданий с ней и «косплеером». Ну и на аналогичные обрывки, достававшиеся айтишникам пострадавших от рук Энигмы-Тьюринга-Фэнси контор, а уже от тех – всей заинтересованной части сетевого сообщества. Иными словами, Дед Максим умудрился сопоставить «почерк» ночного вредителя с почерком всех трех его (или все-таки ее?) альтер эго. Так что пришлось Максу поневоле углубиться в такие дебри, что я уже минут через десять решительно перестал понимать, о чем эти двое спорят. Разве что предлоги и прочие междометия улавливал. А вот все остальное – увы! В отличие от той же Юльки, которая к исходу второго часа, кхм, дискуссии, кажется, врубилась. В методу. А еще практически влюбилась в ее, методы этой, разработчика. В платоническом смысле конечно же. По крайней мере, восхищение во взглядах, которые Юлька то и дело бросала на Макса, сквозило неподдельное. Не удивлюсь, если через какое-то время наша сообщница превратится в вернейшего адепта новой веры. Имя которой, как нетрудно догадаться, киберлингвистика. А что? Макс – он такой!
Но это я немного отвлекся. По факту же где-то через час после того, как Макс пришел в себя, мы поймали вызов с орбиты. Даже два – с «Давида Ливингстона» и «Стрингера». И если последний проигнорировали, хоть Юлька и порывалась послать сигнал редакционной посудине, то на первый отозвались. Конкретно Макс и отозвался, как главный спец по спецсвязи, хе-хе. Сигнал, надо сказать, шел в автоматическом режиме, но «мозг» корабля моментально переключил канал на самого кэпа Фохта, коий и не замедлил нарисоваться в эфире. К сожалению, видеопередачу мы на тот момент не могли себе позволить, так что оставалось лишь считывать эмоции по голосу. А это в случае с Валентином Карловичем практически дохлый номер – когда он при исполнении, его напускному спокойствию мог позавидовать гранитный валун. А вот мимику он не настолько хорошо контролировал, и там был бы хоть какой-то шанс. Ну а так он просто немного посопел в микрофон и совершенно буднично поинтересовался:
– Вы там один, Максим Дмитриевич?
– Нет, Валентин Карлович, нас трое, – не стал играть на нервах капитана старший техник. – Со мной мастер-лейтенант Болтнев и Юлия Сергеевна.
– Какая еще Юлия Сер… – осекся кэп. – Вы имеете в виду фройляйн Джонс? Не молчите, Максим Дмитриевич!
– Да, именно ее, – подтвердил Макс. – Расслабьтесь, Валентин Карлович, дорогой! Журналистку мы сохранили. Но, к сожалению, только ее. И, кстати, нам бы не помешала эвакуация.
– Само собой, Максим Дмитриевич, само собой! – радостно зачастил кэп, из чего я сделал вывод, что он уже однозначно имел не самую приятную беседу с полковым начальством. А может, и не только с ним. – Признаться честно, прямо гора с плеч! Никки, мой мальчик, это тебя я должен благодарить?
– Чисто технически меня хвалить не за что, герр капитан, – присоединился я к беседе. – Мы с Юлией выжили исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств.
