– Давай, – с изрядным облегчением согласилась Сандрин. – А я в Рио-Рохас пошуршу. Сам знаешь, у меня почти все легкое отделение новички! Куда с ними в заваруху? А в патруле и опросе свидетелей они хотя бы не облажаются. В смысле не очень сильно.
– Похоже, как раз это тебя больше всего и гложет, – пытливо уставился я в глаза Веге.
Та, против ожидания, взгляда не отвела:
– Ты всегда отличался умом и сообразительностью, Ник! Вон, даже лучше меня самой в моих чувствах разобрался!
– Поэтому я и командир взвода, – ухмыльнулся я. – А ты всего лишь мой зам!
– Вполне заслуженно, я считаю, – подмигнул Макс журналистке, которая сейчас очень сильно напоминала навострившую уши кошку, изнывающую от любопытства.
– В общем, возвращайтесь! – принял я окончательное решение. – А завтра первым составом в Рио-Плата рванем. Макс, ты тоже готовься!
– Есть, господин мастер-лейтенант, – сохранил невозмутимость тот.
– «Папа-Рино» «Маме-Икати», конец связи, – вырубил я передатчик.
И перехватил напряженный взгляд мэра Хименеса:
– Ну что там?!
– Пока никакой ясности, – не стал я зря обнадеживать градоначальника. – Выживших не обнаружено. Но, надеюсь, за ночь у нас появится достаточно данных для анализа. Макс?
– Можно прямо отсюда пробовать, Никитос, – перешел на русский Дед Максим. – Комп мощный, выход в сеть стабильный. Ноосфера доступна. Думаю, если пару часиков поковыряться, то смогу местные коммуникации подключить – в Рио-Плата колонисты частично задействовали что-то типа телецентра Предтеч, так что можно и без «Ливингстона» обойтись. Разве что на первых порах пусть ретранслирует.
– Хорошо, – кивнул я. – С кэпом Фохтом сам согласуешь?
– Угу.
– Ваську на помощь прислать?
– Не, пусть на «Грифе-первом» сидит, он там нужнее, – отказался Макс. – Тут я сам, с божьей помощью. Выдвигаемся, я полагаю, с рассветом?
– А смысл световой день разбазаривать? – пожал я плечами. – Точно успеешь?
– Вполне, – заверил Митрич. – Даже покемарю. Сам отдохни хорошенько.
– Обязательно! – заверил я старшего техника. – Как только народ встречу и смену передам. Если что, я на связи.
– Давай уже, чеши.
– Кста-а-ати! – перешел я на английский. – Сеньор Хименес, а где тут у вас можно разместить на постой двадцать человек? Нам много не надо, главное, чтобы было, где прилечь. В шаттле у нас, к сожалению, условия для ночевки никакие! Руки-ноги затекают так, что к утру не разогнешься!
– Э-э-э… – озадачился мэр, – ратуша вас устроит? Это достаточно близко от посадочной площадки?
– Терпимо, – поморщился я и выпростался из кресла, уронив недовольно вякнувшего Эухенио на пол. – А что, у вас здесь есть гостевые апартаменты?
– Можно и так назвать, – кивнул Хименес. – Что-то вроде гостиницы для вахт с речных ферм. Там, правда, помещения общие, без изысков. Но зато есть кровати и поблизости санузлы и душевые кабинки. Ну и прочая мебель, чтобы не на полу есть. С продовольствием, правда, напряжно… но, думаю, пятьдесят человек какое-то время прокормим.
– Так это вообще шикарно! – оценил я масштаб предоставленных услуг. И поспешил успокоить мэра: – Насчет кормежки не извольте беспокоиться, у нас все с собой. Да и устав полевой службы не велит местное население объедать. Так что ведите!
– А? – с намеком покосился Хименес на Макса.
– Старший техник Митрич пока занят, – пояснил я. – Вы же хотите узнать, что стряслось в Рио-Плата? Так вот, это напрямую зависит от него. Так что давайте не будем ему мешать, – деликатно взял я мэра под локоток. – Ведите, сеньор! А вы, мисс Джули, идемте с нами. Вам тоже Макса нельзя отвлекать.
– А коту, значит, можно? – не удержалась та от язвительного комментария, когда Его Котейшество, за неимением альтернативы, взгромоздился на коленки старшего техника.
Хорошо хоть на русский перейти догадалась, чтобы перед хозяином кабинета меня не позорить.
– Коту – можно! – с серьезным видом заявил я. – Тем более этому!
– А что, он какой-то особенный? – удивилась репортерша.
– Прикалываетесь? – покосился я на нее. – Конечно, особенный! Он же единственный на всю Колонию!
– Так вы идете, сеньор? – поторопил меня мэр Хименес, окончательно смирившийся и с необходимостью обиходить двадцать с лишним рыл нахлебников, и с предательством кошака.
– Идем-идем, – заверил я и теперь уже потянул за руку репортершу, привычно переключившись на великий и могучий: – Идемте, Юлия! Мэр беспокоится! Да и у Макса работы много! Считай, всю ночь куковать!
– Да?! – удивленно захлопала та ресницами. – А когда он спать будет? Вы же вроде на рассвете выдвигаетесь?
– Вот перед рассветом и отоспится, – отмахнулся я на ходу. – Ему при его диагнозе четырех часов сна более чем достаточно!
– Каком диагнозе?! – аж сбилась с шага журналистка.
Вот это любопытство! Или это профессионализм? В таком случае мое почтение!
– Специфическом, Юленька, специфическом, – буркнул нам вдогонку Макс, уловивший фразу репортерши.
И да, при его диагнозе в обостренном слухе тоже ничего удивительного.
– А вы, господа мои, полны загадок! – сокрушенно покачала головой Джули, когда мы с ней догнали мэра. – Просто кладезь! Вот только делиться ими не торопитесь!
