– Вот как? – удивилась Юлька. – Оч-чень интересно! Я лично ни с чем таким не сталкивалась, хоть и… ладно, не суть! Обоснуйте, Максим Дмитриевич!
– Легко, – оседлал любимого конька Макс. – Помнишь, ты меня про киберлингвистику спрашивала?
– Да, было что-то такое, – припомнила репортерша. – Но вы тогда про совместимость человеческих и инопланетных информационных технологий что-то рассказывали, Максим Дмитриевич. Ни о какой стилистике и речи не шло! Вот я и подумала, что вы в целом принципы программирования сравниваете…
– И их тоже, Юленька, и их тоже, – подтвердил догадку девицы Макс. – Но это лишь один из нюансов. Я ведь с чего когда-то начинал?..
– С чего?
– С программирования в целом. Даже докторскую степень имел! И не какую-то буржуйскую, а настоящую, российскую! – внезапно прорезалась в старшем технике гордость за прародину. – И еще тогда кое-какие закономерности подметил между стандартными языками программирования, созданными в разных странах и носителями языков разных языковых групп! Ты, конечно, можешь спросить, а почему больше никто из коллег-программистов их не видел…
– Да, почему?
– …но так уж вышло, что я еще и полиглот… был. Русский, английский – ну, это естественно! А еще немецкий, французский, итальянский, немного испанский… путунхуа, вьетнамский!
– Ничего себе! – впечатлилась Юлька. – А какие-нибудь африканские языки?
– Африкаанс, – дернул плечом Макс. – Это синтетический язык буров, тех, что из ЮАР. Суахили… Про славянские диалекты скромно умолчу.
– Это где же в наше время такому набору обучают? – озадачилась репортерша.
– Нигде, – помотал головой Дед Максим. – Это довольно давно было, еще на Земле. Да и там такому специально не учили, это уже мои личные заморочки. Я, как только третий язык освоил, как раз эту самую гипотезу по поводу киберлингвистики и сформулировал. Правда, меня тут же обвинили в создании очередной псевдонауки. А поскольку знаний для строго научного обоснования гипотезы категорически не хватало, пришлось заняться самообразованием, благо технические возможности уже позволяли.
– Гипнообучение? – загорелись глаза у Юльки.
– Не только, – поморщился Макс. – Но один из способов, да. Как и нейролингвистическое программирование. Плюс различные авторские экспресс-методики, многие из которых оказались весьма годными, а некоторые откровенно шарлатанскими. Но суть в том, что я начал выискивать аналогии языковых норм, присущих языкам разных народов, еще и в языках программирования. А потом сообразил объединить одно с другим, плюс семиотика. По сути, я стоял у истоков новой области знаний. Но оформить наработки в полноценное – а не псевдо, как утверждали недоброжелатели, – научное направление не успел… к сожалению.
– А почему? – полюбопытствовала репортерша. – В смысле не успели?
– Это уже незначительные детали, – отмахнулся Макс. – Главное, что я научился вычленять в языках программирования именно стилистические особенности! То есть, глядя на код, я видел, что он принадлежит разным авторам. Но это самое простое. Еще я мог отличить программера-британца от его же собрата испанца. Или китайца. Или бразильца. Хотя все языки программирования базируются на стандартном инглише. Я имею в виду, именно командная часть, а не всяческие пояснения. Так вот. К чему я это все? А к тому, что один набор софта, судя по логам, принадлежит русскоязычному автору. И это мой. Сто процентов. Второй же, такое ощущение, разрабатывал носитель английского языка, но какого-то… измененного? Что-то специфическое, как разница между британским и американским вариантами. Ну и третий: та же фигня, но стилистические признаки выдают билингву – кого-то, кто одинаково хорошо владеет и русским, и английским. Так что гипотеза о принадлежности одной из программ местным Предтечам, равно как и представителям корпорации, несостоятельна. Вернее, скажу так: все остальное, за исключением этих трех конкретных софтин, как раз алиеновское. Во-первых, потому что логи у корневых сопутствующих процессов прописаны на языке Предтеч. А у переходных, тех, что с переводом на инглиш, структура имеет четко отслеживаемую семиотику, характерную для здешней вычислительной техники. Колонисты, оказывается, эти два года не сидели без дела, кое-что из наследия уже освоили. Так что база знаний довольно обширная получилась, пришлось изрядно попотеть при анализе.
– И по каким же это признакам вы так точно определили языковую принадлежность хакеров? А, Максим Дмитриевич? – недоверчиво усмехнулась Юлька. – С вами-то все понятно, а остальные двое? И почему вы так уверены, что один из тех двух наборов именно человеческий? Может, это все-таки что-то местное? Сами же такую возможность не исключали?
– Ты чем меня вообще слушала, дева?! – неожиданно взъярился Макс. – Я что только что сказал?! Нет, те две проги, что не мои, – однозначно человеческие!
– Так, может, у них и автор один? Просто пытается таким образом нас запутать? – предположила журналистка, ничуть не впечатленная эмоциональным взрывом старшего техника.
