Есть, конечно, альтернативный вариант – устраивать карантин где-нибудь в другом месте, а не в собственном транспорте. Да, есть. Но далеко не всегда он доступен. Как, например, сейчас. Так что приходится выбирать из двух зол – дополнительный риск заражения или потеря контроля над пострадавшими – меньшее. И поверьте моему опыту, лучше быть в курсе потенциальной опасности, чем дожидаться крайне неприятного сюрприза. А в нынешней заварухе, что-то мне подсказывает, поганых сюрпризов будет много… И да, я что-то заметил. Как раз в той стороне, откуда явились бедолаги Агне и Барди. И примерно в том же направлении, куда свалил Дед Максим с двумя «скаутами». А еще в том секторе, что так заинтересовал одну блондинистую особу, которая довольно успешно притворяется отмороженной журнашлю… э-э-э… репортершей. То есть все те же три факта, из которых уже вполне выводится закономерность. Жаль, с наблюдательной площадки толком не видно. Но это не беда – как раз на такой случай есть возможность вскарабкаться ажно на маршевый двигатель, благо у пилона угол наклона градусов тридцать примерно. А еще для облегчения задачи техники с «Ливингстона» к нему специальные скобы приварили, при должной сноровке позволяющие использовать их в качестве лестницы. Ну и мне не впервой, опять же. Главное, чтобы Юлька следом не увязалась! А то она может…
– Ники-и-и-ит! А ты куда?!
Ну вот, что я говорил?! Засекла-таки, злыдня! Может, если не реагировать, то отстанет?
– Лейтенант Болтнев! Не делайте вид, будто меня не слышите! – прорезался в эфире порядочно раздраженный и пока еще умеренно злой Юлькин голос.
Я аж поежился, чуть не сверзившись с пилона, – до того знакомые нотки! Капрал Вега временами этим же грешит, но она хотя бы понимает, что такое субординация, да и на большее, чем статус ППЖ, не претендует. А тут такое ощущение, еще немного – и в законные кандидаты в мужья запишут. Свят-свят-свят! Походу, придется ответить… хотя момент далеко не самый удачный: я и сам-то девяносто плюс вешу, а еще куча снаряги и оружия! А скобы, чтоб ремонтникам на «Ливингстоне» почаще икалось, не такие уж и большие. В перчатках, если честно, едва пальцы в зазор помещаются. Похоже, кто-то на материалах сэкономил, а я теперь страдаю…
– Болт, чтоб тебя! Куда полез?!
– Юль… ф-фух!.. Ты бы хоть на закрытый… ф-фух… переключилась! – пропыхтел я, ни на миг не прекращая подъем. Чем выше сейчас заберусь, тем меньше вероятность, что репортерша за мной следом попрется. – Хватит меня перед подчиненными позорить! Вон кое-кто ржет уже, хоть и пытается это скрыть!
– Да это наверняка Максим Дмитриевич! И потом, я же по-русски! – «успокоила» меня девица, совершенно упустив из виду, что почти половина отделения «тяжей» – наши с ней соотечественники. То есть страна происхождения у нас общая. Но совету все же последовала, переключив канал: – Ник, серьезно. Ты туда зачем полез? Заметил что-то?
– Сама-то… ф-фух… как думаешь? – хмыкнул я. И сыграл на опережение: – Тебе сюда нельзя! Техника безопасности, смекаешь? Мне ж головой за тебя отвечать! Не дай бог, сверзишься да руки-ноги переломаешь! Или вообще позвоночник! И что мы потом с тобой делать будем? Хочешь остаток жизни провести овощем?
– Болтнев, а ты чего пыхтеть перестал? – с подозрением осведомилась Юлька.
– Забыл, – ляпнул я, понадеявшись на известный принцип «чистосердечное признание смягчает наказание».
– Ага! То есть до этого ты притворялся?! – моментально вывели меня на чистую воду. – Значит, не так уж там и опасно? Может, меня подождешь?
– Даже думать забудь! – решительно отрезал я. – Полезешь следом, не поленюсь, дождусь и огрею ботинком прямо по сивой головушке, чтобы уж с гарантией навернулась!
– А как же «головой отвечаю» и прочая «техника безопасности»?! – подловила меня репортерша.
– Думаю, в данном случае меня поймут и простят!
– Хм… возможно…
Есть! Добрался! Теперь меня снизу не видно, так что как минимум один стимул исчез. Да и насчет техники безопасности я отнюдь не для красного словца приплел – здесь, на маршевом движке, куда труднее приходится, нежели на «спине» шаттла. Во-первых, сильно выше. Если бы я боялся высоты, уже бы в штаны наложил. Во-вторых, тут уже ветер чувствуется. А еще складывается ощущение – на сто процентов обманчивое, проверено на практике, – что пилон едва заметно раскачивается, и движок вместе с ним. С непривычки и замутить может. Или, что еще хуже, словишь приступ акрофобии (это «высотная» болезнь так по-научному называется, если вдруг кто-то не в курсе) и… ну, вы поняли. А асфальт внизу отменно жесткий. Тут никакая броня не спасет. Так что одно дело привычный я, и совсем другое – изнеженная на гражданке журналистка.
