Хочется стереть ухмылку с его рожи, но не получится. Похоже, он так и будет улыбаться до самой могилы.
– А здесь мы не можем остаться? – спрашивает Кардан. – Здесь есть вино.
Эти слова заставляют Таракана хихикнуть.
– Тебя что-то беспокоит, маленький принц? Вы с Джуд до сих пор не поладили?
Выражение лица Кардана меняется; похоже, он встревожен. Хорошо.
Веду его в кабинет Даина, который, кажется, превращается в мой командный пункт. Шагает он неуверенно, ноги одеревенели от пут. Наверное, сказываются и несколько бутылок вина, которые он помог опорожнить членам шайки. Однако никто не помешал мне забрать его. Захлопываю дверь и запираю замок.
– Садись, – командую я, указывая на стул.
Он подчиняется.
Огибаю стол и усаживаюсь напротив. Мне приходит в голову, что если убью его, то наконец перестану о нем думать. Убью и больше никогда не буду себя так чувствовать.
Но без него не останется простого способа посадить Оука на трон. Придется надеяться, что Мадок каким-нибудь образом вынудит Балекина его короновать. Не будет Кардана, и я останусь без козырей. Без плана. Не смогу помочь брату. Ничего не смогу.
Может, оно того стоит.
Арбалет лежит там, где я его оставила. В выдвижном ящике стола Даина. Я достаю его, взвожу и целюсь в Кардана. Он судорожно сглатывает.
– Собираешься меня убить? – Он хлопает глазами. – Прямо сейчас?
Я кладу палец на спусковой крючок. Чувствую себя спокойно, восхитительно спокойно. Это слабость – позволить страху возобладать над амбициями, над интересами семьи, над любовью. Приятно чувствовать себя всесильной.
– Понимаю, почему тебе хочется это сделать, – говорит он, словно прочитал мои мысли и принял какое-то решение. – Но я бы предпочел, чтобы не делала.
– Тогда прекрати постоянно ухмыляться. Ты думаешь, я сюда пришла, чтобы ты надо мной смеялся? До сих пор так уверен, что лучше меня? – Голос мой слегка дрожит, и за это я ненавижу Кардана еще сильнее. Я ежедневно упражнялась, чтобы стать опасной, и он полностью в моей власти, хотя испугана именно я.
У меня привычка его бояться, и избавиться от нее я могу, лишь всадив стрелу ему в сердце.
Кардан протестующе поднимает руки с длинными пальцами. Королевское кольцо у меня.
– Я нервничаю, – объясняет он. – А когда нервничаю, постоянно улыбаюсь. Это мне помогает.
Совсем не ожидала услышать такие слова. Помедлив, опускаю арбалет.
Принц продолжает говорить, словно не хочет, чтобы у меня осталось время на раздумье.
– Ты меня ужасаешь. Почти вся моя семья погибла, а поскольку они не особенно меня любили, я не захотел за ними последовать. Всю ночь я провел, прикидывая, что ты собираешься делать, и точно знаю, чего заслуживаю. У меня есть причина нервничать. – Он говорит так, словно мы друзья, а не враги. И это срабатывает: я расслабляюсь. А когда замечаю, что расслабилась, психую, и меня тут же тянет его пристрелить.
– Я расскажу тебе все, что захочешь, – говорит он. – Все.
– Никаких уверток? – Соблазн невероятно велик. У меня в голове до сих пор шумит от рассказа Тарин, показавшего, насколько мало я знаю.
Кардан кладет ладонь туда, где должно находиться сердце.
– Клянусь.
– А если я все равно выстрелю?
– Можешь, – кривясь, говорит он. – Но хочу, чтобы ты дала слово, что не выстрелишь.
– Мое слово дешево стоит, – напоминаю я.
– Ты всегда так говоришь. – Он поднимает брови. – Это не утешает, должен сказать тебе.
Я смеюсь от удивления. Арбалет прыгает у меня в руке. Кардан не сводит с него глаз. Нарочито медленно кладу оружие на стол.
– Ты расскажешь мне все, что я хочу узнать, а я не стану стрелять в тебя.
– И что я должен сделать, чтобы ты не отдала меня Мадоку и Балекину? – спрашивает он, приподнимая бровь. Мне не по себе: я не привыкла, чтобы он вот так разглядывал меня. Сердце начинает учащенно стучать.
Все, на что я способна, – ответить сердитым взглядом.
– Может, сосредоточишься на том, чтобы остаться в живых?
Кардан пожимает плечами.
– Что ты хочешь узнать?
– Я нашла обрывок бумаги со своим именем, – говорю я. – Исписан моим именем вдоль и поперек – больше ничего.
Он слегка вздрагивает, но молчит.
– Итак? – поторапливаю я.
– Это не вопрос, – ворчит он, словно рассержен. – Задай настоящий вопрос, и я отвечу.
– Ты мне надоел со своим «задай вопрос, и я отвечу». – Моя рука тянется к арбалету, но я пока не касаюсь его.
Он вздыхает.
– Просто спроси меня о чем-нибудь. Спроси про мой хвост. Хочешь на него посмотреть? – Он опять поднимает брови.
Я видела его хвост, но не доставлю ему удовольствия, признавшись в этом.
– Хочешь, чтобы спросила? Ладно. Когда у Тарин с Локком все это началось?
Он довольно смеется. Кажется, этой темы избегать не собирается. Типичный случай.
– О, я ждал, когда ты про это спросишь. Все началось несколько месяцев назад. Он нам все рассказывал – как бросал камешки в ее окно, оставлял записки о свидании в лесу, обхаживал ее при свете луны. Он взял с нас клятву молчания, но все это выглядело как забава. Думаю, сначала он просто хотел вызвать ревность Никасии. Но потом…
– Как он узнал, что это ее комната? – спрашиваю я, нахмурившись.
Он улыбается еще шире.
