И пускай утром, вспоминая этот разговор, я, возможно, буду жалеть о нем и переживать, как он скажется на моей работе этим летом, сейчас в моих жилах течет азарт от удачной мести.
Восторженные отзывы об утреннем бранче и три запланированных встречи с новыми потенциальными клиентами его только подстегивают.
С этим приятным чувством я выхожу с вечеринки, машу Сиси и договариваюсь пообедать с ней на неделе, а потом иду в бар, где знойный бармен накормит меня и выслушает, какой ужасный выдался у меня день.
Захожу в «Рыбалку» минут на десять позже, чем обещала Заку (пришлось выпить чаю с Мелани и ее полезными знакомыми). В зале немноголюдно. Зак, наверное, и не заметил, что я опоздала. Не могу себе представить, чтобы он все посматривал на часы и ждал, когда я появлюсь.
– Вот и она! – говорит он, когда я подхожу к бару. – А ты не торопилась.
Что ж, значит, все же заметил. И почему у меня от этого снова порхают бабочки в животе?
– Симпатичное платье.
– Да, мне… подруга одолжила, – отвечаю, вспомнив, как добра была ко мне Сиси сегодня.
– И почему мне кажется, что тебе непросто далось слово «подруга»?
Потому что так оно и есть.
У меня две подруги, и этого вполне достаточно. Мне так даже больше нравится. Когда друзей много, риск разочароваться гораздо больше.
Я вот надеялась подружиться с Оливией, а оказалось, она просто прикидывалась.
Какая же я дура!
Покачав головой, улыбаюсь.
– Я здесь всего две недели. И то, что за такое короткое время мне удалось с кем-то подружиться… приятный сюрприз.
– Да неужели, Ками? И это говорит девушка, которая всего за один вечер меня заполучила?
– Заполучила? – прижимаю руку к груди и, подавшись ближе к барной стойке, изображаю счастливую улыбку.
Зак опускает глаза на декольте крошечного платья, которое выставляет напоказ все мои прелести и так выгодно оттеняет кожу, что я и сама понимаю, как фантастически в нем выгляжу.
– О да, – улыбается он. – Определенно заполучила.
Мы чуть дольше обычного смотрим друг другу в глаза, и у меня снова тянет внизу живота.
Не может быть!
Да какого черта?
Неужели… этот парень мне нравится?
Нет-нет-нет!
Не бывать этому.
Я просто…
Просто голодная!
Голодная и бог знает сколько месяцев ни с кем не встречалась.
Вот и все.
– Ты, кажется, обещал меня накормить? – с улыбкой напоминаю я.
– Фрэнк позвонит в колокольчик минуты через три. Я уже передал ему твой заказ, – отвечает он.
– Как ты узнал, чего мне захочется?
– А ты, когда приходишь сюда, никогда не знаешь, чего тебе захочется. Просто таращишься в меню, пока я что-нибудь не предложу, и сразу соглашаешься.
– Точно, – киваю я. – А что я буду пить?
И тут он меня просто поражает.
А я не думала, что сегодня еще хоть что-нибудь способно меня поразить. Впрочем, на этом острове, очевидно, придется привыкнуть к неожиданностям.
Потому что Закари – не знаю, какая у него фамилия – берет винный бокал, насыпает в него льда, потом достает бутылку с янтарной жидкостью и знакомой синей этикеткой и льет ликер в бокал.
Затем туда же добавляет просекко и содовую.
– Что за?.. – растерянно начинаю я.
– Черт, чуть не забыл. – Он берет с разделочной доски уже отрезанный кружок апельсина и надевает его на край бокала. – «Апероль-шприц».
– «Апероль-шприц».
Он придвигает ко мне бокал, я же не могу оторвать взгляд от его крепких сильных мужественных пальцев, на большом замечаю затянувшийся порез, на указательном – мозоль.
Этот изящный бокал с изысканным коктейлем так странно здесь смотрится.
Ему явно не место в этом баре.
– Ты ведь любишь его? – спрашивает Зак, немного… нервничая.
Что тоже выглядит немного странно.
– Эээ… Да, но… – оглядываюсь по сторонам, проверяя, не подслушивают ли нас другие посетители, но в баре почти никого нет. – У тебя же не было ингредиентов.
– Ага.
– А теперь есть.
– Ага, – он больше не нервничает, просто улыбается знакомой беззаботной улыбкой.
– Ты что?..
Я едва не задаю глупейший вопрос, но тут звонит колокольчик, и из окна высовывается Фрэнк.
– Твой ужин, – Зак подмигивает, играя ямочками на щеках, и отправляется за тарелкой.
В десять я все еще сижу в баре.
Моллюски съедены, картошки, которую Фрэнк, улыбнувшись и толкнув локтем Зака в бок, мне принес, тоже больше нет. Самого Фрэнка Зак отправил заниматься другими заказами, и с тех пор его больше не видно.
– Вау, сегодня тут что-то совсем мало посетителей, – оглянувшись по сторонам, понимаю, что я в баре одна.
Зак широко улыбается и… Неужели краснеет?
– Мы вообще-то… – он машинально чешет в затылке, – …закрываемся в девять.
Смотрю на него, вытаращив глаза.
И открыв рот.
– Что?
Он негромко смеется, меня же окатывает паникой, смущением и еще каким-то теплым чувством.
– Сегодня выходной. В День памяти к нам почти никто не заглядывает, все где-то веселятся. И мы закрываемся рано.
– Боже, прости. Мне так неловко! – пытаюсь встать, забыв, что за последние два часа выпила два «Апероль-шприца».
Я сползаю со стула, хватаю сумочку, чтобы побыстрее расплатиться и уйти, пока не умерла от унижения, и спотыкаюсь на своих высоких каблуках.
