– Ну я отсюда вряд ли сдвинусь. – Я задыхаюсь от вновь нахлынувшей паники. – Понимаю, сейчас это слишком. Но просто помни о моем предложении. Я хочу, чтобы ты жила здесь. Хочу просыпаться с тобой, хочу, чтобы ты спала в моих футболках, сидела за стойкой и ждала, когда я приготовлю тебе завтрак. Мне не нравится писать тебе, что я благополучно добрался домой из бара на мотоцикле. Хочу, чтобы ты знала, что со мной все в порядке, потому что я накрыл тебя, сонную, одеялом и поцеловал.
И я вдруг понимаю, что тоже этого хочу.
А я никогда такого не хотела, разве что в юности, когда была совсем глупой.
Но сейчас хочу, хочу обрести партнера. Хочу уют и стабильность.
Мы долго молчим, и вот Зак снова начинает говорить:
– Не отвечай сейчас. Просто подумай об этом. Я хочу, чтобы ты жила здесь.
Смотрю на него, и в душе разливается тепло. Я ведь даже не представляла, что со мной когда-нибудь такое случится.
– Если я соглашусь, ты будешь по-прежнему каждый день слать мне бородатые шутки? – спрашиваю я в свою очередь.
А он смеется.
Смеется так, что я чувствую, как содрогается его тело, ведь он крепко-крепко меня обнимает.
– Тебе никуда от них не деться, Ками.
И слава богу!
В воскресенье утром Ливи приходит ко мне позавтракать, у нее небольшая царапина на локте, но больше следов от драки нет.
– Говорят, она все же внесла залог?
– Лейси только утром смогла ее вытащить, – усмехнувшись, отвечает Ливи.
– Ливи, не смейся! Пускай она и змея, но из-за тебя ей ночь пришлось провести в камере.
Ками фыркает, сдерживая смех.
– И ты, Ками! Ты тоже виновата.
Она лишь закатывает глаза, а я многозначительно смотрю на нее, как бы говоря: «Продолжай в том же духе, и после тебе не поздоровится».
А она прикусывает губы и вскидывает брови.
Не сдержавшись, улыбаюсь и качаю головой.
– Фу, мерзость. Я за вас, ребята, рада, конечно, но прекратите, сделайте милость.
Ками улыбается все шире, и я ей вторю. Теперь Ливи в свою очередь качает головой.
– Пап, слушай, ты должен поручить Ками организовать в баре вечеринку по случаю конца лета.
От слов дочери у меня сердце в пятки уходит. Делая вид, что не обращаю на них обеих внимания, гоняю по тарелке свой омлет.
– О чем речь? – спрашивает Ками.
– В День труда папа всегда устраивает вечеринку для работников клуба и местных жителей. Последний аккорд лета, типа того. Обычно это просто улет! Музыка, выпивка, еда, классная атмосфера.
– Не может быть! – Ками толкает меня локтем и буравит глазами. – Поверить не могу, что ты мне не рассказал! Хотел лишить меня возможности организовать для тебя вечеринку? – Отпив кофе, она продолжает: – Если переживаешь, что тебе это не по карману, я, ясное дело, не возьму с тебя денег. Времени осталось мало, конечно, но я классный профессионал, и мы с Ливи точно вместе сможем сотворить что-нибудь офигенное.
– Во всей этой свадебной суете у меня это совсем из головы вылетело, вот я тебе и не сказала, – объясняет Ливи.
Вздыхаю, потому что мне вовсе не хочется ни в чем признаваться, но придется.
– Я не уверен, что в этом году буду устраивать вечеринку. По ходу дела разберемся.
Я-то знаю, что никакой вечеринки в этом году точно не будет. По крайней мере, ничего такого масштабного, чтобы привлекать Ками. Может, выпьем по кружке с работниками и студентами, что подрабатывали у меня летом.
– В смысле? – растерянно спрашивает Ками.
– Бюджета не хватает, – я по-прежнему смотрю в тарелку, в кухне повисает тишина. – В этом году дела идут неважно. Я даже не знаю, что придумать, чтобы не пришлось закрываться на зиму. Наверное, продержу людей до декабря, а обратно найму в апреле, но на весь год меня точно не хватит.
Ответа нет. Я разглядываю тарелку, отодвигаю омлет, который мне что-то больше не хочется есть, и старательно делаю вид, будто не замечаю молчания обеих моих девчонок.
– Пап…
– Зак…
Они заговаривают одновременно, а я не отвечаю, и они обе осекаются.
Да и что тут скажешь?
Сколько себя помню, «Рыбалка» весь год гордо держалась на плаву. Дед завел эту традицию задолго до моего рождения – зимой он снижал цены, а летом, в сезон, резко их поднимал. Летом, когда сюда съезжались туристы, все старались заработать по максимуму, чтобы продержаться в плохие месяцы и всю зиму не увольнять персонал.
– Что случилось? – грустно и испуганно спрашивает Ливи.
И я ее чувства разделяю.
Я еще в июле понял, что что-то не так, когда обнаружил, что дневная выручка сильно упала по сравнению с прошлыми годами. Поначалу не понял, в чем дело, думал, может, временные трудности, но потом Нейт рассказал мне о слухах.
– Не важно, Ливи. Все хорошо.
– Пап, да что произошло?
Ками сохраняет невозмутимость, и, если честно, это нервирует меня больше, чем открытое сочувствие Ливи.
– Что случилось? – спрашивает она, выдвинув вперед подбородок и скрестив руки на груди, и я понимаю, что она догадалась.
На свет является ангел мщения, о котором она предупреждала меня, когда уверяла, что мне не подходит. Будто я не видел его в ней каждый день и не любил ее за это еще больше.
– Ками, спрячь коготки.
