– А я говорю, вы одинаковые. Бросаетесь на любого, кто бросится на вас. Таскаете на плечах груз прошлых обид. Страдаете от того, что вас много лет назад обидел какой-то богатый придурок. Тебя – тот урод, а Ливи – ее легкомысленная мать, которую больше волновали деньги и статус, чем собственная дочь. Вы обе выстроили вокруг себя высоченную стену и никого за нее не пускаете. Обе прячетесь за множеством масок и определенно должны были найти друг друга, чтобы это понять.
С каждым его словом мое сердце стучит все громче. Наконец он тоже опускает руки в ящик и сжимает мои пальцы.
И от его прикосновения мурашки на коже и в душе, наконец, исчезают.
– Этим летом вам обеим выпал шанс вернуть себе то, что когда-то украли у вас богатые придурки, доказать себе, чего вы стоите. И мне кажется, вам это удалось, – и вот уже он снова улыбается. – А мне до смерти интересно, что же стало катализатором, заставило вас забыть о том, какие вы разные, и выступить единым фронтом. – Вспоминаю, как утащила пьяную Ливи в свой номер. – И как еще вы насолили летом этим девчонкам. Я ведь знаю, что свадьбой дело не ограничилось.
– Мы натравили эвакуатор на машину Лейси и пустили слух, что ее забрали за долги, – не раздумывая, негромко выпаливаю я, Зак хмыкает. – Мы подговорили персонал, и официантки в ресторане сделали вид, что карты Стейси заблокированы.
– О-о, представляю, как это ударило по ее эго.
Тут уже и я улыбаюсь.
– А потом появилась я и спасла ее, оплатив счет.
Откинув голову, Зак обнимает меня за талию, притягивает к себе, и я чувствую, как его тело сотрясается от смеха.
– Боже, вы просто обязаны были подружиться!
Я смотрю на него растерянно, испуганно и страстно, он же смеется, потом опускает голову и привычным успокаивающим жестом заправляет мне волосы за ухо.
– Ками, ты красивая. Красивая, добрая и борешься за справедливость, пускай и не самыми приятными методами. Ты усердно трудишься и никому не позволяешь помешать тебе добиться желаемого. Допустим, Ливи сейчас не получит доступ к фонду, ну и что? Зато теперь у нее есть подруга. Союзник. Человек, который вступится за нее, когда меня нет рядом. И знаешь что, детка? Это намного важнее.
И тут меня охватывает паника.
Ненавижу это свое свойство. Он говорит мне такие прекрасные слова, говорит все, что я когда-либо хотела услышать, а мой мозг твердит, что такого не может быть.
Мужчины так не поступают.
Не бывает так, чтобы мужчина признавался в безумной любви какой-то ущербной бабе с кучей травм, которая обожает мстить, просто чтобы что-то почувствовать.
Скорее наоборот, стоит ей показать свою подноготную, как он вытаращит глаза и обзовет ее психопаткой.
Заорет, что она сумасшедшая, и начнет просить не прокалывать шины его автомобиля.
Если женщина вроде меня покажет мужчине свою сущность, всю тьму, что скрывается под ее сладенькой личиной, она его потеряет.
– Камила, я не хочу этого видеть!
Я не отвечаю.
Слишком сильно нервничаю – сердце бьется чересчур быстро, а в голове мечутся навязчивые мысли.
– Не хочу смотреть в твое прекрасное лицо и видеть, как ты в одиночку бьешься со своими демонами. Что там творится в твоей голове?
Я по-прежнему молчу, но Зак, как всегда, терпелив.
Да, он терпеливый и добрый. А еще он поглаживает пальцем мою талию, и мне удается сконцентрироваться на ощущениях, немного успокоиться и снова обрести способность говорить.
– Ты не можешь… Не можешь сдать этот экзамен, Зак, – едва слышно произношу я.
Он растерянно хмурит широкие брови.
– Что?
Вдохнув поглубже, я заставляю себя шагнуть назад, высвободиться из его крепких объятий, ведь из-за них мне слишком хочется поверить в то, что, как мне известно, не может быть правдой.
– Ты не можешь сдать этот экзамен. Остальные ты сдал, но по чистой случайности. А этот… Это же плохо, Зак. Я поступила… плохо и сделала это нарочно. И последствия коснулись твоей дочери. Кстати, знай, что мне не стыдно. Я бы сделала это снова.
Он делает шаг ко мне, но я отступаю.
– Такой уж я человек. Я никому ничего не спускаю и каждому, кто, по моему мнению, этого заслуживает, подаю блюдо, которое лучше всего сервировать холодным. А иногда это заходит слишком далеко. Я не про милые слова, бородатые анекдоты и заботливые поступки. Я – это презрение, месть и кармические наказания.
– Что за экзамен, Ками? – он будто не слышал всего, что я сказала после.
– Что?
– В чем заключался экзамен, который я сдавал?
Он снова приближается, а я просто больше не могу.
Не могу допустить, чтобы он подошел. Он туманит мне разум, заставляет верить, что еще есть надежда, что мир не состоит из людей, мечтающих уничтожить мое сердце.
И мне еще может встретиться человек, который его вылечит.
Или еще того хуже – я встречу человека, которому нравятся осколки, который любит смотреть, как на них играет свет. Человека, который примет меня такой, какая я есть, – сломанной, несовершенной, ущербной. Лишь бы я принадлежала ему.
– Я травмированная, – шепчу я.
– Знаю, – у меня дрожь пробегает по спине.
– Я отталкиваю людей.
– Я уже понял.
