— Как ты нашла это место? — Саша озадаченно обходил комнату по периметру. Каменные стены дрожали при зыбком свете свечей, с них стекал конденсат, а потолок был покрыт теми мутными разводами, что проявляются по прошествии веков в промозглых подвальных помещениях. Он обратил внимание, что на иконах изображены были не христианские, по обыкновению, святые, а какие-то совсем другие образы. На одной стене висело изображение не то креветки, не то осьминога с двумя круглыми черными глазами навылупе в окружении извивающихся щупалец, наложенное на карту Российской Империи. Голову монстра венчала росшая изо лба высокая корона, напоминавшая Спасскую башню Кремля. Картина напротив являла прекрасную рыжую деву, целиком обнаженную, в окружении созвездий. Соски у девы вызывающе торчали вверх, ноги призывно приоткрывались. В ее тонких руках призрачным блеском светился хрустальный шар, а в нем отражались далекие миры и чужие планеты. На миг Саше почудилось, что дева чем-то напоминает Алину…
— Шла, шла и нашла. — безразлично вымолвила Алина, без сил отдыхающая на пуфе. — Это мое место, я всегда сюда прихожу, когда мне плохо или я не знаю чего делать, — добавила.
— Это храм? — недоумевал Саша.
— Не знаю…
— Это ты повесила эти… картины? Кто на них изображен?
— Представления не имею, — оживилась девушка. — Они показались мне странными, но я не стала их снимать. Они принадлежат сюда, этой комнате.
— А пуф откуда?
— А вот пуф я лично привезла из «Икеи»! И свечки тоже…
— Удобный, — согласился Саша.
— Пойдем отсюда, — Алина взяла Сашу за руку.
— Почему?
— Не стоит тут долго оставаться.
— А как же свечи?
— Сами догорят.
— Крекеры захвати!
— Оставь. Ему нравятся, — загадочно возразила девушка.
Третий секретарь политического отдела при посольстве США в Москве, профессиональный дипломат Сэм Скотт очнулся утром, совершенно неожиданно для себя, в первой городской Мариинской больнице города-героя Санкт-Петербурга. Дневной свет заливал широкими полосами белые койки, тонкими алюминиевыми ножками стоящие на плиточном в клеточку полу. Приподняв веки, Сэм сделал попытку потянуться, но безуспешно — даже пошевелиться не смог. Сэм безрезультатно напрягал память — откуда взялись белый потолок, белые стены и где он находится? «What's the fuck?» Постепенно, из подсознания, как вареники со дна кастрюли, стали всплывать подробности минувшей ночи. Встреча с админом, папка с документами, ребята в берцах, кулаки, удары, еще кулаки и еще удары по лицу, почкам, ребрам и тело, его любимое холеное тело эмбрионом в грязи под желтым питерским брандмауэром. «Shit!» — больше ничего он подумать не смог и снова вырубился. Когда через неопределенное время он вновь включился, процесс пошел быстрее. Он повторил попытку приподняться в кровати, но острая боль в спине, шее и прочих органах воспрепятствовала его намерениям. Да, болело все просто охренительно. Невероятным усилием воли ему удалось слегка повернуть голову — слава богу, шея двигалась. Он осознал, что находится в небольшой, на четыре койки, больничной палате, рядом покоились другие страдальцы. Подтянувшись наконец на постели, он провел поверхностную инспекцию: на нем была надета голубая больничная пижама, левая рука и правая нога были плотно завернуты в свежий, пахнущий штукатуркой и спиртом гипс. Слава богу, все конечности были на месте. И сразу следом, лезвием по щеке, полоснуло — портфель! Где портфель? Американец напрягся и предпринял еще одно, последнее, самое сложное усилие, чтобы сесть, но лишь без сил повалился назад. Он достал до звонка — тот противно взвизгнул. Незамедлительно в палату влетела медсестра — пышная блондинка с прямым пробором.
— О, вы проснулись! — радостно возвестила она.
