Группка девушек с восхищением смотрела чтецу в рот — то ли парень был неотразимо красив, то ли лозунг о превосходстве хлеба над нравственностью находил отклик в молодых девичьих душах. В другом помещении шел спонтанный концерт — юноша с длинными распущенными волосами лабал на гитаре панк-рок, истошно изрыгая нечто, по кругу ходила водка. То и дело повторялись слова «революция», «сатрапы», «баррикады», но полный текст не поддавался расшифровке. В гостиной на всю стену проецировался «Броненосец «Потемкин» под панк-аккомпанемент из соседней комнаты. Там народ валялся котиками прямо на полу, кто в отрубе, кто в полусне. В углу под одеялом кто-то тихо трахался, только длинные мягкие каштановые волосы торчали наружу, да чья-то попа ходила ходуном. Мебели в квартире почти не было.
В ходе странствий Саша наткнулся на подвыпившую Исидору. Она его узнала и полезла обниматься, растекаясь по молодому человеку, как Обь в половодье.
— Тебе тут нравится? — спросила.
— Да, интересно…
— Пойдем выпьем! — она принесла откуда-то водки и налила Саше прямо в шампанское. — На!
Хрястнув бутылкой о бокал, она хлебнула прямо из горлышка.
— За знакомство! — поддержал Саша. Смесь ударила в голову отбойным молотком, внутри запрыгали кузнечики. Исидора из привлекательной превратилась в желанную.
— А ты хорошенький, сибиряк! — Исидора обняла Сашу за шею властной и нежной рукой.
В обнимку они прошли через несколько комнат, периодически догоняясь, пока на них не налетел стремительный молодой человек в тельняшке.
— О, Исидора! Я тебя ищу уже четверть часа! Дело срочное!
Исидора исчезла в лабиринте комнат; Саша еще долго блуждал по квартире в надежде найти амазонку, но тщетно.
В одном из помещений Сашу поразила огромная, во всю стену, надпись, выведенная черным трафаретом: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку». Группа молодых людей у окна возбужденно обсуждала глюки и видения.
— Когда я закидывался в последний раз, я принял своего кота за кошелек и выбросил его в окно, — энергично гнал парниша с мужественным лицом, косой челкой на маслянистых татарских глазах и наглым взглядом ловеласа. — Потом весь двор облазил — нигде нет твари. Убежал, видимо!
— А я как-то под маркой шел мимо заброшки у себя на районе, и потянуло меня внутрь. Захотел я посмотреть на духов, что живут в покинутых зданиях, пообщаться с ними. Входная дверь была залита цементом, пришлось лезть через окно… — подхватил тему парень в черном худи с темными впалыми глазами, прикрытыми капюшоном.
— И что? Что там было? — зазвучали заинтересованные голоса.
— Я уткнулся носом во что-то мягкое и вонючее! Я подсветил мобильником — оказалось в меня тыкается полуразложившаяся нога чувака, свисающего на веревке с потолка. Он нехорошо улыбался дырками от глаз. Не помню, как оттуда выбрался, но бежал я долго. Когда я остановился, я увидел забор, за ним на распорках висела огромная стальная сфера, а в ней отражался я. Я долго пытался догнать, сплю я или нет, да так и не понял.
— Так это был «bad trip»? — выдохнули ребята.
— ХЗ, я говорю, — не понял.
— Знаешь, где Исидора? — ткнул Саша ловеласа в левый бок.
— Хер ее знает, ебется где-нибудь! — развязано бросил тот. — Зачем тебе она? У нас есть кое-что получше! — он показал на лист бумаги A4, лежащий на подоконнике. Саша различил белый порошок, разбитый на полоски.
— Что это?
— Превосходная шмыга! Спиды с кислотой, возьми дорожку, не пожалеешь.
Жалеть и вправду было нечего.
— И как это… употребляют? — заинтересовался Саша.
— Да просто! — парень передал Саше свернутую трубкой пятитысячную банкноту. — Берешь и занюхиваешь, как в кино.
— А чего не доллары?
— Так хули ж, мы в России, патриоты, бля! — заявил тот не то серьезно, не то стебаясь.
