Салон оказался большой фешенебельной квартирой в старом центре, с лепниной на потолках, следами свежего евроремонта, большими и приземистыми кроватями. В ванной комнатой громоздилось огромное джакузи. Алина очень переживала, страшилась первого клиента, опасалась, что и тут у нее ничего не выйдет. Но все прошло благополучно — в красном кружевном белье, подаренном заведением, она зашла в комнату, где скучал средних лет ухоженный мужчина с восхитительной трехдневной небритостью. Его шею изящно облегало голубое кашне с дроздами. «Этот вряд ли меня выберет», — думала она, удаляясь.
«Алина, на выход!» — рындой загудел в животе заботливый голос мамочки. Легкий мандраж пробрал до пяточек. Пока клиент ходил в душ, она лихорадочно пыталась настроиться на романтический лад, но бесполезно — тело предательски слабело, руки дрожали, тонкие вены вздувались, выдавая ее с потрохами. Она попробовала провести процесс по инструкции: массаж общий, массаж эротический, интим. Но мужчина не послушался. Он нежно обнял ее и поцеловал в шею, приятно покалывая щетиной. По спине гуськом поползла щекотно-сладостная дрожь. Мужчина покрыл поцелуями лицо, щеки, губы, навалился на нее… и с этого момента она знала, что делать. Она забыла, что находится на работе. И отдалась.
Как он распинался, как благодарил на прощанье! Говорил, что такого потрясающего секса у него никогда не было, что такой красивой девушки он сроду не встречал и еще комплименты. «Вот и все а ты боялась!» — с гордостью сказала Алина себе.
Работа заладилась, уже через пару месяцев она выплатила долги, и далее работала скорее в силу привычки. Нельзя сказать, что ей никогда не было приятно… Чаще всего ей было не в тягость, если не допоздна, хотя случались и неприятные случаи… Не отступала она и от нескольких правил, которые насоветовала ей подруга — не целоваться с клиентами и не смотреть им в глаза во время соития, безусловно заботиться о гигиене и безопасности акта. Этим небольшим постулатам она следовала беспрекословно, без исключений… хотя… правила на то и существуют, чтобы их можно было нарушать — если очень хочется.
Над головами демонстрантов пронесся клич:
— Мы здесь власть! Нас — миллионы!!!
