— Вижу, вижу, что просто. Статья 13.21 КоАП РФ, слышали? Не слышали? А ну марш в машину! — приказал он. — А это будет вещественным доказательством! — он поднял с земли один из плакатов.
Тяжело вздохнув, Петр послушался и, пошатываясь, направился к мусоровозу.
В районном отделении УВД тусклый желтый свет 40-ваттной лампочки освещал пузырящиеся крупными волдырями стены цвета свежего говна. Туманом плавала в помещении казарменная скука. Утомленный от дневных тягот дежурный мирно кемарил за окошком, положив голову на погоны. Хлопнула решетка, запищал ключ в замке. Запахло потом и слезами. У ребят забрали паспорта. Угрюмый мужчина в форме с выражением «Надо, Федя» на отекшем лице предложил последовать за ним. Его аскетичный кабинет воплощал чистый спартанский дух — фанерный стол у окна, несгораемый шкаф в углу.
— Младший инспектор полиции Николай Карамзин. — представился он
— А вы случайно не родственник…? — поинтересовался было Саша.
— Так, что тут у нас… — проигнорировал его мент, разглядывая рваную листовку. — Значит, нарушение порядка изготовления и распространения продукции средств массовой информации, да? — любовно гундосил он. — Значит, знаете что за это полагается? Наверняка знаете… Политические активисты, и чтоб не знали… Значит, штраф в размере от десяти до пятнадцати минимальных з/п с конфискацией предмета правонарушения! Вот что! Сейчас будем протокол составлять…
Через час Петр с Сашей уже выходили из отделения. — Даже штраф не выписали, а как грозились! — радовался Петр. — Хорошо, что я успел отослать фотографии на почту. Стерли всю карту памяти, суки, даже фотки, где я с Максимом в сауне…
Саша достал сигу, чиркнул зажигалкой, предложил Петру.
— Не, ты что, я только вейпю, я за ЗОЖ, все дела, — отказался тот.
— А ты действительно болен ВИЧ? — задал Саша вопрос, мучивший его весь вечер.
— Да не, ты чо, поверил, что ли? Я себе справку для голландского посольства выправил, пять штук врачу отвалил. Хотя, по правде, я давно не проверялся. Так что кто знает?
