Жгугр. Будем жить! полностью

Заключение: неолиберализм является материалистической религией. Подобно исламу он теократичен, то есть представляет собой идеологию, чьи институты слиты с государственными. Неолиберализм встраивается в ткань государства и управляет его процессами. Бог умер, и кроме государства, некому защитить несчастного хьюман сапиенса. Только государство его любит и дарит ему гордость, достоинство, права и справедливость. Только от государства зависят его довольство и благосостояние. Государство взяло на себя роль Бога, более того, государство стало Богом. Но когда Богов много, это уже язычество. Бог должен быть один! При глобальном капитализме, подразумевающем свободное движение капиталов и трудовых ресурсов, суверенитет отдельных государств теряет смысл. Неолиберализм должен стать единой религией в едином мировом государстве. И здесь, как нельзя, уместно вспомнить Льва Давидовича Троцкого: в результате череды контролируемых революций неолиберализм должен захватить весь мир! Один Бог — одно Государство!

Алина принялась копаться в белье, но черный сетчатый пеньюар, с молнией спереди, оказался не стираным. Быстро надев белые кружевные трусы, черное платье с открытой спиной, подведя губы и стрелки она влезла в поддельные лабутены и уже через час входила в сводчатую арку бывшего доходного дома, запертую на витиеватую модернистскую решетку. Пройдя насквозь закрытый с четырех сторон двор-колодец она нырнула в еще одну арку, за которой в свою очередь находился еще один такой же двор, а в нем четыре парадных по четырем сторонам света. Перед тем как нажать на звонок Алина оглянулась по сторонам — нет ли кого? На первый взгляд двор был пуст, как колодец в засуху, но приглядевшись внимательнее она заметила стайку мелких котят на бетонных ступенях черной лестницы. Зверята с энтузиазмом кусали друг друга за хвосты. Девушка подошла ближе, чтобы потискать какую-нибудь молоденькую животинку, но те мигом нырнули в погреб. Алине захотелось пошалить, она вышла в середину двора и громко воскликнула — Хой!.

— Ой-ой-ой! — заохало эхо.

«Послушное! — улыбнулась Алина, — не то что котики».

Она торопливо зашла в подъезд. Татьяна встретила ее в дверях с бледным мальчуганом за руку, он действительно выглядел не очень.

— Спасибо, подруга. Я вернусь через два-три часа, а если я не успею, то Кристи и Нина должны подойти около четырех.

Оставшись одна Алина долго пила освежающий зеленый чай, надеясь что никто не придет. Вначале действительно телефон молчал. Потом он стал изредка пищать. Несколько звонков она пропустила намеренно. Но спустя время телефон просто взорвался. Кто-то названивал не переставая. Пришлось поднять трубку.

— О, красавица, до вас нэ дозвоныцца! Могу прыехать? — прохрипел кавказский голос.

— Да, приезжайте. — вздохнула.

— Харашо! Скоро буду!

Немолодой мужчина с волосатой грудью, сросшимися густыми бровями и окладистой бородой, на вид напоминавший афганского моджахеда, был ненасытен. Раз за разом залезал он на несчастную Алину, потом болтал, пил воду, курил, потом снова залезал, но кончить не мог, а по окончании времени продлил еще на час.

— Ти хороший дэвочка, толко минэ кончит сложно, очень сложно! — жаловался он.