«А с кем тебе легко, с козой?» — это не вслух, конечно. Алина долго терпела, нервная и раздраженная, готовая сорваться на грубость. И когда мужик наконец ушел, она, злая как самка богомола, отправилась на кухню курить. Больше она никому не отвечала, пока не пришла Нина, чтобы ее сменить. Наведя короткий марафет, девушка вышла в еще не остывший от дневного тепла двор и направилась к площади Восстания. Она шла быстро, не обращая внимания ни на звуковую рекламу, доносящуюся из магазинов, ни на полицейский матюгальник, истошно призывающий кого-то остановиться, ни на гудки проезжающих машин. Пора было ехать в Тихвин. Рукой она попыталась нащупать в сумочке телефон, чтобы набрать маму, но поняла, что оставила аппарат на работе. Значит придется возвращаться. Не нашла она и паспорта — значит надо ехать домой. Да и переодеться не мешало бы. «Вот денек не заладился!»
Как только Саша сел в машину его извилины спутались узелком. И если во время работы ему еще как-то удавалось абстрагироваться от мыслей об Алине, то когда он остался наедине с собой, они вернулись отдохнувшие, с новой силой. Бросить или простить? А если простить, то как жить с «этим» знанием? Безусловно, большинство девушек в наши дни не напоминают закупоренные бутылки с оливковым маслом, по меткому выражению продавца с арабского рынка в Дахабе, поспорившего на тему «Чем хороша жена — девственница?» В чем тогда разница? И какое количество считать критичным? Может она искренне раскаялась, сошла с кривой дорожки и встала на путь истинный? Иисус простил Магдалину. Но он не Иисус, а она не Магдалина. Надо с ней еще поговорить… еще…
— Вот жара! — прервал его мысли грузный таксист, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Это не помогало — пот продолжал капать с лысой, как баскетбольный мяч, головы, стекая по покатым исполинским плечам.
— Да, совсем лето! Скоро можно будет и зимнюю одежду в шкаф спрятать, — пошутил Саша.
— Еще одна! — не то с восторгом, не то со злостью воскликнул таксист, присвистнув.
— Вы о ком? — без особого интереса переспросил Саша.
— Девушки! — раздраженно заметил лысый. — Разделись все, хоть глаза выкалывай!
— Да! Девушки летом волшебные! — подыграл Саша таксисту, вытянул шею и широко раскрыл глаза, чтобы убедиться, что те его не подводят. К его вящему изумлению, вдоль улицы лебедем дефилировала Алина. Его Алина.
— Красотка, да? — подмигнул таксист.
Летящей походкой рассекая городской поток, в обтягивающем черном платье, на шпильках она выглядела сногсшибательно! Саша засмотрелся. Но что она делает здесь? Саша выкрикнул приветствие в открытое окно, но его голос лишь потонул в уличном гаме. На мгновение дорожный поток скрыл ее изящную фигурку, и Саша усомнился в себе, но вскоре она вновь появилась, чтоб через миг окончательно исчезнуть. Да, это без сомнений была она — ее прямая осанка, стройные ноги и гордый, торчащий вверх подбородок. На пролетевшей мимо табличке значилось: «Улица Марата. 23». «Салон. Марата. 23», — медным колоколом загудел в голове ее сладкий голосок. Они остановились на светофоре.
— Ты ее знаешь? — заинтересованно спросил водитель, но Саша, проигнорировав вопрос, уже прислушивался к длинным гудкам, которыми отзывался ее номер. Гудки кончились. Не берет. Почему не берет? Почему на Марата? Или она лгала? И она все еще работает… в борделе?
