— Если суд решит! — издевательски расхохотался второй, невзрачный, подтверждая опасения. «Сейчас телефон отберут», — понял Саша и срочно набрал Скифа: «Меня только-что повязали. Помнишь, ты говорил о связях? Сейчас самое время их задействовать». Тот обещал помочь.
Подвальная камера на два с лишком квадрата с узкими лавочками по периметру и решеткой вместо двери окончательно расстроила Сашу. Ко всему прочему, после бессонной ночи в поезде он очень хотел спать! К счастью, лампочка в камере перегорела, и только угасащий свет долетал из соседней комнаты, где сидели менты. По стенам клетушки стекали мутные разводы, подозрительно напоминавшие человеческую кровь. Саша прислонился к стене и задремал. Но спалось плохо — мешали крики, разговоры. Перед ним возник ад — ночь, костры, просторное поле покрытое выгоревшей травой, бурлящие котлы и горящие глаза крупных рогатых существ, ловко орудующих гигантскими сковородками. Сам он сидел в предбаннике, в очереди на поступление.
— Когда запустят? — спросили из очереди.
— Суд в 13. Если судить будет Вишневская, может дешево отделаюсь, а если Королева — мне конец!
— Я всю жизнь без прав езжу, думаете, меня возьмут?
— Подвинься, расселся тут! — взмокшая слоновья туша больно толкнула Сашу в бок.
Огни исчезли, а на их месте расстелилась широкая долгая дорога, покрытая гладким серым ковром, но вдруг на глазах дорога скривилась, скомкалась, спуталась как подарочная лента из супермаркета в шаловливых лапках котенка. По кривой дорожке пошел — догадался Саша во сне. В комнате резко запахло говном, как будто кто-то обосрался. Вероятно, так оно и было. Потянуло блевать, тошнота подступила к горлу. Что он делает в этом месте? Как дошел до жизни такой? Этот вопрос пробивался в сознание, тревожил сон, пока окончательно его не разбил. А может сон развеяла вонь, исходящая от соседа, смердящего жиртреста, постоянно пытающегося положить на Сашу грязную, в струпьях, голову, чтобы наконец задать решительного храпака? Злость, нерастраченная злость желчью поднялась к горлу и залила его изнутри. Саше до нельзя хотелось кого-нибудь избить, отпиздить, отмудохать по-взрослому. Но цель еще не сформировалась — не то бить следовало вонючего жирдяя, не то ментов, не то себя за то, что подставился. Да и что он там защищал, на Дворцовой площади? Конечно, девушку надо было спасать, но что он там вообще делал? Что они все там делали? Боролся против коррупции? И много ли они набороли? И есть ли другой метод? На эти вопросы ответа не было. В комнате еще сильнее запахло дерьмом. Саше стало больно сидеть, прислонившись к стене, заломило спину, заныло под ложечкой, он раздвинул пошире ноги и положил голову на раскрытые ладони. И в этот момент толстяк всей массой свалился прямо на него. Саша встал и попросился в туалет.
Когда за ним пришли, он крепко спал, растянув на освободившейся, после того как увели жиробаса, лавке, ноющие конечности. Саша не сразу сообразил, где находится, но при виде стальных решеток, все вспомнил. Его нервно передернуло.
— Вы обвиняетесь по статье 212.1 — «организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти», — цитировал УК следователь, статный мужчина с правильным лицом и взглядом, отмеченным печатью неизгладимой государственности. — По этой статье вам угрожает до 15 лет строгого режима. И не пытайтесь отнекиваться, у нас есть улики — запись со статического видеорегистратора.
— Это вы? — он достал из папки и продемонстрировал Саше слегка размытую фотокарточку. Изображении недвусмысленно свидетельствовало: Саша, с яростью в лице, распрямленной правой бил омоновца прямо в защищенный шлемом череп.
Конечно, Саша сразу узнал себя, но, вспомнив поучения многоопытного Эрнеста («Саша, помни, на допросе никогда и ни в чем нельзя признаваться!»), он хладнокровно соврал: — Нет, это не я.
— А если вас опознают? — ехидно зажмурил левый глаз следак.
— Согласно статье 51-й статье Конституции я оставляю за собой право не свидетельствовать против себя, — проявил Саша юридическую подкованность.
Следователь уставился в бумаги и принялся их старательно перебирать, что-то в них разыскивая.
— Вы признаете себя виновным?
— Не признаю! — Саша с вызовом поднял голову.
— Зря, Александр Сергеевич, зря вы так… — голос следака искрился неподдельным сочувствием. — Лучше бы вы сотрудничали со следствием, тогда бы мы вам и срок скосили. А так закатаем вас по полной! Уведите его! — громко крикнул он.
