— Отец запрещает мне доставать постояльцев, — примащивается задницей в пыльных шортах на плетенный столик Тэхён. — Я навязчивый. И еще я проблемный. Так что нет, не мог.
Уточняет:
— Курить, кстати, тоже запрещает, так что, если что, это ты курил.
— Ты хоть совершеннолетний? — морщится весело Намджун.
Тэхён, как выясняется, сын владельца отеля. Он очень кратко и живописно инструктирует Намджуна, куда и как можно добраться с этой узкой улочки, чтобы осмотреть достопримечательности.
— Только не тащись сразу Эйфелеву башню смотреть, — предостерегает неискушенного туриста. — Груда металла, ничего особенного.
Намджун проникается, но спустя полчаса уже топает в направлении знаменитой конструкции.
И, да, Эйфелева башня его особо не впечатляет. Вернее, его собственные представления о ней оказываются романтичнее, чем соображения элементарной логики. А элементарная логика гласит: «лицом к лицу лица не увидать», и, стоя у подножия огромной башни, ты не увидишь даже самого подножия целиком. Впрочем, размеры, безусловно, да.
Зато впечатляют очень неплохой кофе и лучше, чем роскошные булочки в кафе неподалеку от устремившегося в небо гиганта. Там Намджун и проводит остаток вечера, отметив галочкой в своем блокноте первую осмотренную достопримечательность.
— Прежде чем ты выставишь меня за дверь, сообщаю: у меня с собой много пива! — заявляет Тэхён, вваливаясь в номер Намджуна. И сверкает глазами так, что ясно: половину этого «много пива» он выпил уже по дороге сюда.
Намджун едва успевает в пижаму после душа облачиться, как наследник гостиничного бизнеса уже грозно реет над столиком с пивом и закусками, намереваясь, видимо, на деле продемонстрировать свою вышеупомянутую навязчивость. Стрекочет как сорока, прихлебывает пиво на уютном балкончике, водружает на перила босые ноги, чем загораживает приятный вид на разномастные крыши Парижа.
Манера Тэхёна начинать рассказ с описания парижских памятников архитектуры и заканчивать сеульскими друзьями, протанцовывающими жизнь в клубе «Синдром», поначалу чуток напрягает, но с каждой новой бутылкой пива даже забавляет и умиляет местами.
— Сам Лувр не особо интересен, если честно, — с умным видом раздувает назидательно щеки Тэхён, — Самое интересное — очередь в этот Лувр отстоять. Там такие иной раз экземпляры встречаются! Недавно видел парня, который, стоя в очереди, открыл свой тотализатор и принимал ставки на то, есть у Венеры «блядская дорожка» или нет. Прикинь, придурок?
Намджун фыркает, орошая смехом вперемешку с пивом потрепанные перила.
— Гениальный придурок, надо сказать! — растягивает до ушей свою странную улыбку Тэхён. — Он неплохие бабки успел поднять на этом деле.
И на этой позитивной ноте «много пива» красноречиво заканчивается.
— Внизу на ресепшене есть автомат, — рекламирует Тэхён. — Хочешь, спустимся? Только тихо. Отец если меня запалит — хана!
— Да я уже понял, — усмехается Намджун. — Кстати, а почему ты не говоришь мне «хён»?
— Бро, расслабься от всей этой формальной поеботины, ты в толерантной Европе, — хлопает его по плечу неформальный кореец, весь покрытый европейским налетом как булочка глазурью.
По лестнице спускаются тихо, на цыпочках, создавая неимоверный пьяный шорох, граничащий с грохотом. Благо, на этажах безлюдно, а стойка регистрации и вовсе легкомысленно пустует.
Тэхён не затыкается ни на минуту, попутно проводит экскурсию по отелю, тычет пальцами в разные двери и закоулки, поясняет, в каком закутке сейчас зажимается со своим бойфрендом девушка-дежурная, а какие комнаты пользуются наибольшим спросом у постояльцев в сезон фестивалей и праздников.
— Сюда вот вообще заходить нельзя, эта комната у нас под запретом, — машет рукой на строгую внушительную дверь под самой лестницей.
— А что там? — неосторожно провоцирует Намджун любителя нарушать запреты.
Ключ стаскивают со стойки регистрации, распахивают со зловещим шипением дверь, — и в нос ударяет спертый воздух, насыщенный стариной как корейская забегаловка чесночными ароматами.
Тот факт, что электричества в комнате нет, не особо и сюрприз, и Намджун включает фонарик на смартфоне. Обычная комната, заставленная старинной мебелью. Шкафы, пуфики, потрепанные книжные полки, сваленные в углу. И красивое зеркало в массивной раме в самом центре комнаты. Пыльное, местами сильно облезшее, но красивое.
— И почему под запретом? — трогает виньетки зеркальной оправы Намджун.
— А хрен его знает, — низко шепчет Тэхён. — Та старушка, которая подарила отель моему отцу, поставила условие — сюда не входить, ничего отсюда не выносить и вообще не трогать. Прям так было в договоре и прописано. Там еще было: не трогать памятник в саду на заднем дворе и передавать отель по наследству только представителям семейства Ким. Короче, чтобы отель только нашим потомкам принадлежал. Даже если они будут самыми дальними.
— Вот и у моего отца такие же заморочки: чтоб семейное дело не ушло из семьи — и пиздец! — возмущается Намджун, и продолжает исследовать комнату. — А это что за дверь?