- А ты думал, сосед? - ухмыльнулся Демин. - Вряд ли ото стоит уточнять, парень. Очень она просила меня передать, что не придет. Как видишь, специально для этого я и приехал. Значит, в пивнушку не хочешь?
Жаль. Ну раз закурить не хочешь и от кружки пива с прицепом отказываешься, иди тогда домой.
- Но позвольте, кто вам дал право?! - задиристо воскликнул студент.
Демин рассмеялся:
- Послушай, парень. Для тебя Зарема дорогой человек, не правда ли?
- Да. Дорогой, - ответил он, вспыхивая.
- А ты знаешь, что любовь к дорогому человеку надо заслужить?
- Я вас не понимаю...
- Где ты был в сорок третьем году?
- Как где? Учился в школе.
- А из меня вражеские зенитки и "мессеры" кровь капля по капле выпускали. И в каждый боевой полет Зара меня провожала. И всегда из боя ожидала Вот и рассуди, кто из нас имеет право на её любовь: ты или я? Иди-ка домой, парень, греться...
Студент удивленно посмотрел на летчика, повернулся к нему спиной и зашагал прочь. А Демин устало вздохнул и с первым же трамваем поехал дамой Зара ещё не спала. В длинном ночном халате сидела она на диване, поджав под себя ноги. Глаза её напряженно следили за Деминым, пока он снимал шинель и намокшие сапоги.
- Ты... ты его не обидел? - спросила она.
- Зачем же?
- Слава богу.
- Может, аллаху?
- Не-е, - успокоившись, протянула она - Я теперь отреклась от Корана. Я - самая сущность христианской религии и живу по заповеди: жена да убоится своего мужа. Хи!
Демин приблизился к ней, и Зара шутливо толкнула его головой в плечо.
- Уй, какой ты холодный. Изыдь!
Он помолчал, твердой ладонью погладил её по волосам, как маленькую, ничего не понимающую девочку.
- Как хорошо, что ты есть! - воскликнул он - Что бы было, если бы тебя не было!
* * *
А однажды зимним вечером Зарема пришла радостно возбужденная и с сияющим лицом обратилась к мужу - Поздравь, Коленька. Меня членом комсомольского бюро избрали.
- Поздравляю, - ответил он не сразу и как-то невесело.
Зарема, вешая пальто, обернулась:
- Почему такой минорный тон? Ты не рад?
- Рад и даже завидую, - усмехнулся он. - Толь ко, знаешь, о чем я подумал?
- О чем же?
- О том, что ты настоящая студентка, а я нет.
- Почему?
- Ты каждый день в кипении, в заботах. С утра и до вечера в коллективе. А я студент вечерний, да ещё не работающий. Счетоводом в бухгалтерию идти как-то неловко, а на завод поступать - силенок ещё после ранений не набрал. Вот и тоскую по коллективу. Эх, хорошо было в полку. Там ты весь на виду. И тебя поправят, если надо, и ты свое слово всегда сказать можешь. А сейчас что? Только по двадцать копеек в месяц в жактовскую комсомольскую организацию взносы плачу, как инвалид Великой Отечественной войны.
Зарема строго нахмурила брови:
- Брось, Коля, ты отдал народу самое дорогое - свою кровь, свое здоровье. Разве не так? Когда окрепнешь, подыщем тебе и работенку интересную. А пока ты должен помнить слова одного из классиков марксизма, что такое семья.
- Ячейка и основа государства.
- Вот именно, - победно улыбнулась Зарема, - а потому давай-ка разогреем чай да позаботимся об ужине.
Глава
третья
В середине апреля даже здесь, в северном городе, зазвенели птичьи голоса. Потеплело ночами, а днем веселое солнце щедро било в окна домов.
В эту ночь приснился Демину сон. Будто снова полевой аэродром и стоянка ИЛа. На деревянном ящике сидит Фатех Рамазанов, его моторист. В руках у него саратовская гармонь с колокольчиками, растягивая её мехи, оглашая тишину летного поля их звоном, поет Рамазанов, безмятежно жмуря татарские свои глазенки:
Чаю пьешь - орлом летаешь,
Водка пьешь - свинья лежишь,
Деньга есть - с чужой гуляешь,
Деньга нет - к своей спешишь.
- Дура! - прерывает его "папаша" Заморин. - - - Какую срамную частушку поешь. Да ещё перед боевым вылетом.
А Демину частушка страсть как нравится, и он хочет её даже во сне дослушать, но "папаша" Заморил неумолим.
- Иди-ка лучше командира разбуди, - приказывает он мотористу. - До вылета сорок минут осталось Рамазанов сильно бьет его в бок кулаком - один раз, другой, третий. "Черт побери! - возмущается Демин. - Какое он имеет право так бесцеремонно!" Но следует новый толчок, и Демпн открывает глаза Синий от предутреннего света прямоугольник окна, и на его фоне в белой ночной рубашке с распущелными волосами Зарема.
- Коленька, вставай, - с отчаянием шепчет она - кажется, началось...
Он не сразу освобождается от сонной дремы не сразу берет в толк, о чем говорит Зарема. Даже самого смелого человека житейская неопытность делает беспомощным и робким, когда надо действовать в совершенно новых для него обстоятельствах.
- Зарка, тебя же надо в больницу, - бормочет Демин.
- Спасибо, сделал открытие.
- Зарка, я побегу искать такси.
- Зачем? Родильный дом в трех кварталах. Лучше помоги одеться.
Демин торопливо помогает Заре одеться, морщится слушая её стоны. Потом он ведет её по пустынным ночным улицам и утешает:
- Все будет хорошо, Зарочка.
Уже белеет рассвет. Где-то за разводными мостами гаснут редкие ночные огни. У тускло освещенного подъезда родильного дома Зара повисает у него на руке тяжелая и покорная.
