В тот же день он отнес рукопись в редакцию литературного журнала "Восход". Демин знал, что журнал этот, выходящий солидным тиражом, печатает произведения многих известных советских писателей, что редактирует его Сергей Батурин. Когда-то давно, в шестом или седьмом классе, изучал он его роман в двух книгах "Голытьба" и до сих пор помнил из этого романа целые главы о тяжелой, беспросветной жизни крестьян в предреволюционные годы. Тогда же Демин прочитал ещё одну книгу Батурина, которую они уже не проходили в школе. Это были рассказы о моряках и такие захватывающие, что мальчику долго потом снились по ночам отчаянные океанские штормы у далеких берегов Австралии, страшные бои в Цусимском проливе. А с портрета, вклеенного в эту книгу, смотрел на него бравый моряк с короткой спортивной прической и полными добрыми губами, готовыми задрожать в усмешке.
Неужели к этому знаменитому писателю надо теперь идти? Но кто же, как не он скажет решающее слово?!
И Демин открыл тяжелую дверь в редакцию журнала "Восход". Справа и слева в маленьких комнатках стрекотали пишущие машинки, раздавались мужские и женские голоса. Коридор упирался в дверь, на которой висела табличка: "Главный редактор". Ощущение робости в Демине исчезло, он снова почувствовал себя летчиком и смело толкнул эту дверь. В приемной сидела молоденькая белобрысенькая девчушка, равнодушно подтачивала пилочкой ногти.
- Вам кто нужен? - спросила она, не поднимая головы.
- Главный редактор.
- А зачем, если не секрет?
- Повесть хочу отдать на прочтение.
Белый бант на белобрысенькой голове насмешливо шевельнулся.
- Рукопись можете оставить у меня, а Сергей Кузьмич принять вас, к сожалению, сегодня но сможет.
У него через десять минут начнется заседание редколлегии.
- А мне нужно к нему всего на две, - дерзко заявил Демин. - Я хочу, чтобы эту повесть прочитал именно оп, товарищ Батурин.
Неизвестно, чем бы это препирательство окончилось, если бы дверь кабинета в ту минуту не распахнулась и на пороге её не появился высокий человек с густой, сильно поседевшей шевелюрой и усталыми внимательными глазами. Демин мгновенно вспомнил портрет в книге. Тот же разлет бровей, те же добрые полные губы.
- Сергей Кузьмич, выслушайте меня, - смело обратился к нему Демин.
Светло-серые глаза заинтересованно скользпули по старенькой гимнастерке Николая и начищенным до блеска орденам.
- Летчик? - рассмеялся он неожиданно. - Откуда ты здесь такой нарядный? Сегодня не День Воздушного Флота, а ты при всех орденах и медалях. Ну ладно, что с тобою поделаешь, заходи. Но не больше чем на две минуты. Сам слышал, как ты у нашей Олюшки просился.
В кабинете у Батурина за длинным столом уже сидело несколько человек, пришедших на заседание редколлегии. Батурин усадил Демина прямо перед собой, выжидающе сцепил руки с мелкой татуировкой.
- Я вам принес повесть о летчиках, - не теряя времени, заявил Демин. Хочу, чтобы вы её прочитали.
- Почему же именно я? У нас десять членов редколлегии и целый отряд опытных рецензентов.
- Потому что я ещё мальчишкой прочитал все ваши книги и до сих пор их помню. И вам я верю. Как вы скажете, так и поступлю. И никому больше не буду показывать повесть, если вам она не поправится.
- Зачем же так категорично, - улыбнулся Батурин. - За комплимент спасибо. Но вообще, как мне ваш визит расценивать? Это стремительная атака без захода.
Как она там у вас именуется?
- Лобовая, - улыбнулся Демин.
- Однако я уже ушел от вашей атаки, - развеселился редактор. - В шесть вечера я уезжаю на три дня в Москву. Твою рукопись прочтет мой заместитель Сергей Федорович Оленин, а затем уже я.
- Когда же мне прийти за ответом?
- Ровно через месяц. А ты что же хотел? - вздохнул Батурин, показывая на стеллажи, забитые тонкими и толстыми папками. - Видишь, сколько их тут.
А я не знаю, в какой папке талант, а в какой - сплошная графомания. Но все это сработано людьми, и люди ждут.
- Но ведь об авиации надо в первую очередь, - настаивал Демин.
У Батурина глаза наполнились смешинками.
- Ну вот что, летчик, ты, я вижу, уже на таран пошел. Ладно, считай, что твоя взяла. Приходи через две недели за ответом.
* * *
Демин лежал на тахте, подложив под затылок сцеплепные ладони, и перебирал в памяти события последних дней, вслушиваясь в шум городской улицы за окном и веселую неразбериху трамвайных перезвояов. Нет, эти события явно не радовали. Неудачи и неприятности словно выстроились в длийпую очередь, которой не видно было конца. До пенсии ещё четыре дня, а в доме хоть шаром покати, даже заварка для чая и та подошла к концу.
Хоть бы боцман Кирка поскорее вернулся из плавания, все-таки пробежала меж ними какая-то добрая искра. Боцман обещал взять Николая на авральную разгрузку.
Сегодня утром Демин был у Заремы. Ей немного теперь лучше. Зара встретила его в саду, залитом майским солнцем, и они тотчас же убежали в далекую тенистую аллейку, чтобы досыта нацеловаться. Волосы она на этот раз в косу не заплела. Полураспущенные, сзади они были перехвачены голубой лептой.
- Тебе так нравится? - спросила она.
- Еще не знаю.
