Вот так началось наше сотрудничество. Жираф беспокоил меня не часто, денег я от него никогда не получал. Но после каждого заказа он исполнял какую-то мою просьбу. Я получил удобное жилье от государства, свою лабораторию и издателя, который беспрекословно выпускал книги, выходившие из-под моего пера. Тиражи были маленькие, заработка никакого. Но в мире науки ценится не коммерческий успех, а качество монографии. Многие научные работники платят за то, чтобы их опус опубликовали хоть на газетной бумаге, хоть на туалетной. А меня выпускают в прекрасном оформлении. Только один раз я возмутился. Получил сборную модель замка из шоколада и фигурки к нему. Следовало все быстро наполнить ядом, ничего скрывать не надо, если эксперты найдут отраву, не беда. Как обычно, прилагалась и информация о тех, кому предназначена вкусняшка. Женщина, мужчина и девочка, ученица младших классов. Ну, на это я был не готов, сказал Жирафу:
– Ребенка-то за что?
И заказчик впервые за все время нашего общения потерял спокойствие, сорвался:
– За родителей-дураков. Все, что они имеют, у них от меня. Благодарить и кланяться надо. А эти твари решили свой бизнес замутить, используя мой контакт, о котором случайно узнали. Дочку свою захотели продать в качестве секс-игрушки.
И бросил трубку. Меня его взрыв эмоций удивил. Но в конце концов у каждого, даже у Жирафа, могут нервы сдать. Срыв у него случился один раз. Последняя моя работа для него – уникальный препарат. Не хвастаясь, сообщу: до сих пор подобное удалось только мне. За основу я взял яд, которым колдуны Гаити опаивают тех, кого хотят превратить в зомби. Человек выглядит мертвее некуда: сердце не бьется, дыхания нет, температура упала. Его хоронят, а спустя день-два могилу разрывают, покойник «оживает», его уже с помощью других отваров превращают в безвольное существо, беспрекословно исполняющее чужие приказы. И я сотворил смесь, от которой мой клиент тоже «умер», а потом «воскрес» через несколько суток. Я гений. После того заказа я более не общался с Жирафом. Спустя время решил: она умерла.
Зильберкранц неожиданно улыбнулся.
– Я не оговорился. Именно она! Жираф говорил зычным мужским басом. Но изменение голоса совсем не трудная задача. Почему я решил, что Жираф баба? По некоторым реакциям, случайно брошенному слову, которое несвойственно мужчинам. Не спрашивайте, точно не отвечу, но я абсолютно уверен: это была представительница слабого пола. И так мне захотелось узнать: кто сия кобра? Но лучше все по порядку.
Зильберкранц опять заглянул в коробку.
– О, мой бедный Лео! Прошло время, и я сообразил, что наконец-то совершенно свободен. Карьера уверенно шла в гору, я утвердился на вершине.
Мало кто из специалистов нынче станет спорить со мной. Я, Моисей Абрамович, – непререкаемый авторитет на своей ниве. Я обрел спокойствие, даже счастье. И вдруг…
Профессор вскинул брови.
– Сколько раз за свою речь я произнес слова «и вдруг»? Но неприятности, как правило, случаются «вдруг». Мне позвонили на мобильный, мужской голос произнес:
– Привет, Моисей. Жираф на проводе. Покалякать надо.
Зильберкранц склонил голову к плечу.
– Право, смешно. Я не глуп, прекрасно помню бас Жирафа. Он никогда не менял тембра. А сейчас я услышал «петушиный» тенор. Его обладатель неудачно подобрал программу изменения голоса. Кроме того, настоящий Жираф обладал прекрасными манерами, вел беседу на правильном литературном русском языке. «Привет»? Он так никогда не говорил. «Добрый день!» – вот его обращение. По имени никогда ко мне не обращался. Оно не прозвучало даже в минуту срыва, когда заказчик перестал собой владеть. «Покалякать надо»? Хорошо, что она не произнесла: «Давай перетрем ваще бытовуху». Да, да, мне позвонила женщина. Стопроцентно. Разговор она вела жестко, без экивоков сообщила, что необходимо наполнить ядом шоколадную головоломку и фигурки иже с ней, но сделать так, чтобы тот, кто угостится, не умер, а только заболел. Пазл доставит курьер.
Моисей фыркнул.
– Курьер! Анекдот. И она на самом деле думала, что я ей поверю? Девица вещала, я лихорадочно думал: как быть? Сделать вид, что поверил? Или послать ее. И тут она заявила:
– Моисей! Если решишь слить меня, то подумай, сколько я всего про тебя знаю! Рыпнешься в отказ, найду другого исполнителя. А тебя сдам со всеми потрохами. Конец карьере. На зоне евреев не любят. Да ты за свои фортеля попадешь на пожизненное. А там домашних булочек с изюмом, твоих любимых, не дадут.
И на что она рассчитывала, беседуя в таком тоне? Жираф изъяснялась исключительно на правильном русском языке, никакой фени, новорусских выражений. И про выпечку самозванка зря объявила, я свою страсть к домашним изделиям не демонстрирую. О ней знали только несколько человек, которые меня ими угощали. Круг, где вертится та, что пытается меня взнуздать и поехать на мне, здорово сократился.
Моня на экране улыбнулся.
