– Догадался я, как рыбку съесть и в реке не утонуть. Согласился выполнить работу, тот, кто шоколадом побалуется, не умрет. Поболеет, потошнит его, покрутит, но он вылезет. Конечно, яд зубоскала смертелен, но все дело в дозе. И сие вещество сейчас используется для создания лекарства. Я все рассчитал аккуратно, конечно, понятия не имел, кому «подарочек» отправят, но сделал так, что даже к хрупкой девочке весом сорок два кило смерть не придет. Зубоскал для моих целей просто идеален. Даже от минимального количества его токсина у вас начнется кавардак со здоровьем. Кого куда ударит. Один к унитазу прилипнет с тазом в руке. У другого случится обморок, слабость… Покрутит вас сутки-другие, и вы восстановитесь. Доктор не сообразит, что с больным приключилось. Что врач говорит, когда у него ума и образования на постановку диагноза не хватает? «Вирус где-то подцепили» или «Небось съели в кафе несвежую пищу».
Зильберкранц расстегнул воротник рубашки.
– Жираф велела отдать коробку с обработанным заказом тому же курьеру, мужику лет пятидесяти.
Я спросил у него:
– В каком направлении поедете?
Он пробурчал:
– Тайна доставки.
Увидев купюру, которую я достал из кошелька, посыльный скривился.
– Уберите.
Правда, странно? У человека крохотная зарплата, ему предлагают хорошую сумму за ответ на ерундовый вопрос, а он денег не берет? И я за ним проследил. Мужчина ехал в метро, ни разу не оглянулся, он не ждал, что у него появится хвост. А я нацепил шляпу, плащ, поднял воротник. Но зря старался, курьер не смотрел по сторонам.
Заказ ждали в кондитерском магазине, продавщица стояла на улице. Она обрадовалась при виде доставщика, а тот отдал девушке посылку, обнял ее и поцеловал.
На любовника симпатичной молодой женщины потасканный ферт совершенно не походил. Наверное, он ее отец, дядя, в общем, отношения у них очень близкие.
Я вернулся домой, не спал ночь, все обдумал, рассчитал. Если излагать кратко, ход моих рассуждений был таков. Жираф отошла от дел, уже не молода. Эстафетную палочку она передала верной девице. А та, ох уж это новое поколение, вознамерилась вести дела по-своему. Жираф интеллигентна, умна, прекрасная актриса. Она понимает, что людям надо платить. За каждое выполненное задание я получал некое вознаграждение, например квартиру. Что предлагается мне сейчас? Служить за страх. Ни о каком гонораре дурно воспитанное дитя гастарбайтерских окраин и не заикнулась. По сути, я стал жертвой шантажистки. Мне, Зильберкранцу, сия роль не подходит.
Моисей Абрамович помахал рукой.
– Я давно купил себе домик в тихом месте, далеко от Москвы. Там теплый климат, прекрасная еда, милые люди. Мне одному пяти комнат, веранды, сада с персиками вполне хватит. Продолжу писать научные книги. Как владелец недвижимости, я имею вид на жительство. Макс, конечно, захочет отследить, в какую страну улетел Моня, сделать это легче легкого, поэтому сам сообщаю, что возьму билет в Хорватию. А уж куда из этой красивой страны отправлюсь дальше… Да куда угодно. Можно арендовать машину или сесть в автобус. Мой домик расположен в таком маленьком городке, что тебе и в голову не придет меня там искать. Хотя! Стойте! Я же умер! Я отравился! Я покойник!
Моисей посмотрел в коробку.
– Увы! Не жить мне в доме с садом, где зреют сочные персики, не пить хорошее вино по цене евро за бутылку. Прощай, Макс! Поверь, я всегда ценил тебя как умного профессионала. Евлампия, ты мне тоже нравилась. Люблю дам с чудинкой. Как думаешь, я знаю, кто такая Жираф?
Я, не отрывая взгляда от экрана, машинально кивнула и воскликнула:
– Да!
Зильберкранц рассмеялся.
– Евлампия! Дорогая! Твоя реакция бесценна. Ты сейчас кричишь: «Да». И не ошибаешься. Могу ли я назвать имя? Нет. Почему? Не зови дьявола, и он за тобой не явится. Однако дам тебе подсказку. Детское фото. Ну, и последнее. Какое отношение Анна Славина имеет ко всему тому, что происходит? Она не случайная жертва. Отравить хотели именно ее! Почему? Кто? На эти вопросы ищите ответы сами! Мгновенная трансформация, Евлампия, фокус! Ищите снимок юноши в журнале, студента, которого Макс хорошо знает. Там отгадка. Ну, я пошел за ядом. Прощайте. О, мой бедный Лео!
Зильберкранц уж в который раз посмотрел в обувную коробку.
– О, мой милый друг! О, моя собака. Но что это?!
Из коробки высунулась мордочка чихуахуа. Псинка попыталась вылезти из «гробика». Моисей Абрамович вынул Лео и начал его целовать, приговаривая:
– Чудо! Он ожил! Сначала умер, потом воскрес.
Моня посмотрел прямо в камеру.
