От голода она стала сердитой. Так и пошла одна в своих лохмотьях, пошатываясь на ветру. Вернулась она поздно вечером. Фэнся заметила ее на дворе и потянула меня за рукав. Цзячжэнь всем телом навалилась на палку и махала нам рукой. Когда я подбежал, она упала на колени. Я стал поднимать ее, а она шепнула:
— Пощупай, что у меня на груди.
Я просунул руку ей за пазуху и обомлел: там был мешочек риса.
— Дал батюшка.
Это было сокровище. Мы два месяца не пробовали риса. Я велел Фэнся побыстрее отвести Цзячжэнь домой, а сам побежал искать Юцина. Он только что напился из пруда и теперь валялся на берегу без сил. Когда я его окликнул, он еле шевельнулся. Я шепнул:
— Пошли есть рисовую кашу!
Он вскочил на ноги и заорал:
— Рисовую кашу?
Я тут же прикрыл ему рот рукой и огляделся: нельзя было, чтобы прознали односельчане. Дома я заложил дверь на засов. Цзячжэнь бросила в кастрюлю горсть риса, а Фэнся налила воды и развела огонь. Юцина я поставил сторожить под дверью. Через две минуты он не выдержал и прибежал нюхать кашу. Я отослал его обратно. Еще через две минуты в дверь постучали. Мы замерли, только глухая Фэнся продолжала радостно подбрасывать хворост в огонь. Я тронул ее за рукав, чтобы она притихла. Из-за двери позвали:
— Эй, Фугуй!
Мы затаились.
— Странно, дым из трубы, а не отвечают.
Юцин посмотрел в дверную щелку.
— Папа, он ушел.
Каша сварилась. Цзячжэнь подняла крышку, посмотрела на наши лица и рассмеялась:
— Наконец-то я вас накормлю.
Юцин первый съел кашу. Он так торопился, что обжег рот. Волдыри сошли только через несколько дней. Не успели мы доесть кашу, как в дверь опять постучали. На этот раз мы открыли. Ввалилась целая толпа во главе с бригадиром. Он спросил:
— Чем это так вкусно пахнет?
Я промолчал, а ему неудобно было переспрашивать. Цзячжэнь пригласила всех садиться, но некоторые бесстыжие люди бросились осматривать котлы и переворачивать циновки. Бригадир их одернул:
— Вы не у себя дома. И вообще, катитесь отсюда!
Когда все вышли, он попросил:
— Фугуй, Цзячжэнь, если у вас есть съестное, дайте мне немножко.
Мы с Цзячжэнь переглянулись. Бригадир нас не обижал, нельзя было отказать. Цзячжэнь вытащила из-за пазухи мешочек, вынула горстку риса и сказала:
— Вот, бригадир, больше дать не можем. Сделай рисовый отвар.
— Довольно, довольно! — Бригадир радостно подставил карман. Когда дверь за ним закрылась, я увидел, что в глазах у Цзячжэнь стоят слезы. Этот рис она вынула изо рта у своего отца.
Наконец собрали новый урожай. Хотя он был плохой, а всё же рис в доме появился. Только Цзячжэнь совсем расхворалась. Голодный год ее доконал. Теперь она ходила по стенке. Но старалась хотя бы делать работу по дому: тут вытрет, там подметет. А однажды упала и не смогла подняться. Так и пролежала на полу до нашего прихода. Я затащил ее на кровать, Фэнся мокрым полотенцем протерла раскорябанное лицо. Я сказал:
— Больше не слезай с кровати.
Она ответила смущенно:
— Я не думала, что у меня ноги отнимутся.
Цзячжэнь и теперь не сдавалась. Лежа она перечинила и перешила всю рваную одежду, что была у нас в доме. Она повторяла:
— Пока есть работа, я спокойна.
У Фэнся и Юцина появились обновки. Когда я понял, что она перешила свои платья, то отругал ее. А Цзячжэнь ответила:
— Если одежду долго не носить, она портится. Я ее все равно носить не буду!
Она и мне хотела сшить обнову, но не успела. Однажды вечером она заработалась при свете керосиновой лампы. Я ее уговаривал ложиться спать, а она отвечала, что ей чуть-чуть осталось. Вдруг игла выпала у нее из рук, и она не смогла ее поднять. Я подобрал, вложил ей в пальцы. А она опять уронила и заплакала — впервые с тех пор, как заболела:
— Куда я теперь гожусь? Ничего сделать не могу!
Я рукавом утер ей слезы с худых щек и сказал:
— Ты себя совсем извела, такого и здоровая не выдержит. Фэнся уже выросла, она трудодней зарабатывает больше, чем ты в старые времена.
— А Юцин еще маленький.
Потом Цзячжэнь стала мне наказывать:
— Когда я помру, не заворачивай меня в мешковину — на ней много узелков, я на том свете не развяжу. Заверни просто в чистую тряпку. И обмойте меня перед похоронами. Надо Фэнся найти мужа. Тогда я спокойно закрою глаза. Юцин еще маленький. Если будет хулиганить, ты его сильно не бей, только попугай.
Я ответил:
— Я ведь должен был умереть раньше, чем ты, еще на войне. Но я каждый день себе повторял, что к вам вернусь, — и вернулся. А ты нас хочешь бросить?
Наутро она мне сказала:
— Хочу еще с вами побыть.
Несколько дней она ничего не делала, и ей стало лучше. Она хотела слезть с кровати, но я ей не разрешил:
— Тебе еще долго жить, береги силы.
В тот год Юцин пошел в пятый класс. Учился он неважно, и я решил, что после начальной школы он пойдет работать в поле, зарабатывать трудодни. Но беда не ходит одна. Только Цзячжэнь стало получше, как приключилось несчастье с Юцином.
