Ясна обернулась и обнаружила Верею. Молодая женщина закончила составлять принесённые горшочек, накрытый миской, большую кружку горячего вара и хлеб. Верея чуть запыхалась, будто бы спешила, да и на подвязанном повое, укрывшем всю косу, виднелись мокрые пятна растаявшего снега. Шаль, наброшенная на плечи, убежала, открыв ворот расшитой сорочки, да и из-под перекрещенных концов внизу виднелся большой берегун, свисавший ниже пояса понёвы. Родив сына, Верея стала мягче и ко многим младшим, даже к Ясне, относилась с лёгкой опекой, будто и они тоже если не её дети, то милые племянники.
— Сестра Верея, я правда такая неумеха? Правда так бесполезна? — Ясна сжала распущенный лук. — Я ведь даже печь сама не напустив дыма не разожгу, куда уж мне до остального.
— Не разожжешь ты, так мы поможем. Не горюй, младшая. Раз ты меня порой зовёшь сестрой, то послушай того, кого вы первым под свою защиту взяли. Не пугайся, знаю я сколько вам с Малой лет, — улыбнулась Вереея и села на пол рядом с Ясной. — К вам под руку пришли совсем разные люди, взрослые и дети, кметы и городские и поместничные, ремесленники и вольные бродяги. Встреться мы на пустой дороге, так переругаемя! И девки те мало что могут. Ну дом вести, прясть да ткать, всё это дела нехитрые, с измальства привычные. А вот ребёнку жар прогнать, третий день в бреду метавшемуся, или боль снять, то не только они, даж старухи жизнь прожившие не смогут так скоро, как ты делаешь. Это чудо в наших глазах. А что сестра тебя ничему такому не учит и не спрашивает… — женщина взяла ладони волховицы в свои руки, придержав снизу левой и накрыв сверху правой. — Посмотри на мои руки, огрубевшие, в мозолях, с изведёнными вкось пальцами. У мужчин они не нежнее. Разве похожи они на руки, несущие исцеление? А то, что прясть, охотиться и сражаться… так это уж мы подсобим, нам это просто и привычно.
— Но ведь они Малу ждут, она им своя, а я чужая.
— Сестра Мала молодец. Она объединила нас тем, что всем своя. С девками за прялкой посплетничать, с парнями по снегу в горы, а уж бой так бой, без поддавков. Для всех своя, но лучше них. А для неё ты первая. Ты девочка умная, справедливая, сможешь в конце концов понять зачем оно так сделано, раз уж даже мне, глупой, понятно стало, только объяснить не умею. — Верея приобняла Ясну. — Ну, пойдём за стол. А то исхудаешь и как я перед Малой оправдаюсь?
Ясна кивнула и покорилась. Но вечером тихонько окликнула Яра и попросила справить ей лук и стрелы. Драться и сражаться она так и не научилась должным образом, но стрелять у неё немного получалось, лишь бы приноровиться. Когда мужчина принёс всё, Ясна стала не только пропадать у источника, но и тренировать меткость на запретном склоне.
Боль первых дней утихла, сменившись лёгкостью во всём теле и блаженством. Поток силы продолжал водопадом низвергаться в сферу дара, круша всё, что вставало на его пути. Но Мале ужасно хотелось есть и пить. Она не знала точно сколько уже провела дней или недель в Перерождающемся мире, но, несмотря на голод, продолжала идти по странному лесу дальше. И сил не уменьшалось — за день удавалось покрыть столько же вёрст, что и дома. Иногда девушка набредала на ручьи и мелкие речушки, с чистой, прохладной и манящей водой, только волховица позволяла себе лишь немного умыться перед тем, как идти дальше.
Страх, ужас, одиночество утонули в нахлынувшем потоке и спрятались так глубоко, будто их и не было. Будто бы не было тех часов слабости, которые пролились слезами, как не было и слёз. Осталось только важное — сила и поиск обратных Врат.
Мала побрела дальше. Не было смысла выбирать направление, ведь куда ни пойди будет ждать неизвестность. И кругом чуждый лес, с пёстрыми листьями, цветами и ягодами размером с кулак и больше, и небо без солнца и звёзд, просто то светлое, то тёмное. Да и что кроме попыток разослать светлячков вокруг, дабы они послужили глазами и ушами, она могла. И если по началу их и дюжины не набиралось, то теперь волховица разом правила более чем сотней и с каждым днём к их сонму прибавляла ещё несколько.
Свет не становился ярче или бледнее, поэтому Мала не могла понять сколько времени до темноты, которая обрушится стремительно. Но девушка вдруг остановилась и все её светлячки устремились обратно к ней, слились в единый шар и скрылись в теле. Волховица напряглась и приготовилась — рядом был зверь.
