Его встречал сам вождь с его молодой женой, держащей маленького ребенка на руках. За женщиной стояли, чуть в стороне от остальных, но очень близко друг к другу мальчик и девочка лет пяти от роду. У них были одинаковые волосы цвета каштанов с явным медным отливом, практически одинаковые лица, усыпанные, странно признаться, даже милыми веснушками, и практически одинаковые глаза — у девочки они были словно море в штиль, а у мальчика — хвоя на солнечном свете.
Вот только выражение глаз было совсем не детским.
Девочка смотрела с любопытством, за которым скрывался немалый ум. Она уже явно оценила его на степень опасности, интеллекта, интереса, а потому уже давно переключилась на его спутников.
А вот мальчик…
— Дагур… слышал, слухи о гибели твоего отца оказались правдивыми? — отвлёк его от размышлений голос Стоика.
— Да… — сделал по привычке наигранно скорбное лицо Дагур. — И посему договор тебе, Стоик, придётся подписывать уже со мной. Впрочем, думаю это не проблема?
Вождь Лохматых Хулиганов сильно постарел с момента их последней встречи. В его волосах появилось множество седых прядей, глубокие скорбные морщины пролегли через лицо.
И глаза…
Глаза Стоика были скорбными и пусть они были столь же зелёными, что и у обоих его сыновей, но выражение, эмоции, в них скрытые — совершенно разные.
Родитель и оба сына — мёртвый старший и живой младший — были совершенно не похожи внутренне, ибо смотрели они совсем по-разному.
— Нет, не проблема.
— Что же… Это хорошо, — кивнул скорее себе, чем собеседнику Дагур. — А не познакомишь со своей очаровательной женой? И детьми?
Жена вождя действительно была красива.
Конечно, ей было далеко до его неотразимой сестры, но, если бы не вечные проблемы и непрекращающиеся войны, он бы сам попытался бы за ней ухаживать.
Да вот только не успел.
Какая печаль.
Девушка тоже рассматривала его, но в отличие от своей дочери холодно и скорее из вежливости. В её глазах затаилась великая тоска и разглядеть её он сумел только благодаря данной ему от природы и не задавленной долгим безумием наблюдательности.
— Да, Дагур, спасибо, что напомнил. Это мой наследник Магни и его сестра Мия. А так же моя жена Инга и младший сын Викар.
Младшего отпрыска вождя Дагур только окинул взглядом и сразу же обратил свой взор к старшему, чтобы уже наконец хорошенько рассмотреть его.
И чуть не вскрикнул.
На него смотрела своими серьёзными осуждающими глазёнками маленькая копия Иккинга.
Выражение лица, сдержанная доброжелательность и некая отстранённость, которую многие принимали за витание в облаках и легкомысленность, за которой пряталась какая-то печаль, великая усталость от людской глупости и невероятный ум.
И лицо — вплоть до родинок и веснушек, разве что без маленького шрама под губой. И растрёпанные густые волосы, и по-девичьи тонкая шея, и общая готовность к негативу со стороны окружающих.
Новой чертой было только какое-то невероятное доверие к сестре, граничащее с каким-то даже покровительственным отношением — было ясно, что, несмотря на явную привычку девочки сначала бить, о потом выяснять что-то на словах, обидчик сначала получал от её брата.
Это было так странно, так трогательно, так… правильно.
Именно так и должно быть — брат за сестру, сестра за брата.
Именно так он хотел стоять рядом с Хедер.
И взгляда от неё хотел такого же.
— Хорошенькая, — пробормотал Дагур, дабы не затягивать паузу и не выдавать своего шока. — Иккинг бы одобрил такую мачеху.
При упоминании сына-предателя Стоик нахмурился, но ни сказал по этому поводу ни слова, а Дагур, сам себе подивившись, прикусил язык.
По договору обязательно должна была быть экскурсия по острову, и именно с неё и было решено начать.
Хотя, чего тут он не видел?
***
Ночью к острову подошли корабли со смутно знакомыми, но такими странными символами на парусах. Их было около двух десятков, но каждый из них был намного больше обычного драккара, а потому было несколько страшно.
От кораблей к берегу подошли несколько лодок, люди из которых отправились сразу к вождю.
Простым селянам ничего не говорили, а потому Сатин мучилась от неведения, строя всевозможные догадки.
Конечно, можно было бы пойти к Буре, она наверняка могла что-то знать про этих странных людей, но нельзя было сейчас привлекать внимания чужаков — пока не было известно, являлись ли незнакомцы её союзниками, они по умолчанию записывались в категорию врагов — а потому стоило быть осторожной.
Сатин не хотела, чтобы её племя узнало истинную причину её столь частого пребывания в лесу, — тогда Буре точно несдобровать, да и она будет изгнана с острова навсегда.
По тропе от Зала шли несколько чужаков.
Они выглядели грозно — рослые, мощные, скрывающие лица шлемами и одетые в жилеты из драконьей кожи. Кажется, пристеголовьей.
Так, всё ясно.
Эти люди к лично её друзьям отнесены быть не могут, а значит, она правильно делала, что их избегала.
Вдруг Сатин схватили за плечо, так несколько грубо вырывая из её размышлений. Девушка рефлекторно потянулась за кинжалом, но расслабилась, увидев, что это всего лишь её приятельница — Тира.
